Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны СТАРИННАЯ ГРАВЮРА

  • Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны СТАРИННАЯ ГРАВЮРА
  • Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны СТАРИННАЯ ГРАВЮРА
  • Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны СТАРИННАЯ ГРАВЮРА
  • Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны СТАРИННАЯ ГРАВЮРА
  • Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны СТАРИННАЯ ГРАВЮРА
  • Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны СТАРИННАЯ ГРАВЮРА
  • 4 500 руб.

Старинная качественная и большая гелиогравюра. Это репродукция (гравюра) из большого альбома репродукций, издание И. Кнебель. Формат in-folio, в комплекте с оригинальной папкой из зеленого картона, с тиснением и растительным орнаментом. Эту гравюру можно оформить в багет и она украсит интерьер офиса или квартиры, а также будет отличным подарком...  Формат 42х50 см. Московская Городская Художественная Галерея П. и С. Третьяковыхъ.  


Сделав заказ у нас на сайте этого лота, Вы покупаете подлинную старинную гелиогравюру (она в единственном экземпляре именно та что на фото), не копию и не репринт. Возраст  гравюры  более  110 лет.  Она имеет следы небольшие бытования, но в рамке смотреться будет отлично.  Гравюра послужит хорошим антикварным подарком.

 Альбом репродукций, изданных Кнебелем,- "Московская Городская Художественная Галерея П. и С.М.Третьяковых"- считался наиболее совершенным из всех выходивших в России аналогичных изданий по изобразительному искусству. Репродуцирование картин в технике гелиогравюры было сделано в Вене, специальная бумага двух сортов выписана из Англии и Голландии, объяснительный текст к изданию печатался в Лейпциге специально разработанным для него шрифтом.   

Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны

 Движение 1730 г. ровно ничего не дало для народной свободы. Может быть, оно дало толчок политической мысли дворянства. Правда, политическое возбуждение в этом сословии не погасло и после неудачи верховников; но оно под действием царствования Анны значительно преломилось, получило совсем другое направление. Это царствование – одна из мрачных страниц нашей истории, и наиболее темное пятно на ней – сама императрица. Рослая и тучная, с лицом более мужским, чем женским, черствая по природе и еще более очерствевшая при раннем вдовстве среди дипломатических козней и придворных приключений в Курляндии, где ею помыкали, как русско-прусско-польской игрушкой, она, имея уже 37 лет, привезла в Москву злой и малообразованный ум с ожесточенной жаждой запоздалых удовольствий и грубых развлечений.  Выбравшись случайно из бедной митавской трущобы на широкий простор безотчетной русской власти, она отдалась празднествам и увеселениям, поражавшим иноземных наблюдателей мотовской роскошью и безвкусием. В ежедневном обиходе она не могла обойтись без шутих-трещоток, которых разыскивала чуть не по всем углам империи: они своей неумолкаемой болтовней угомоняли в ней едкое чувство одиночества, отчуждения от своего отечества, где она должна всего опасаться. Большим удовольствием для нее было унизить человека, полюбоваться его унижением, потешиться над его промахом, хотя она и сама однажды повелела составить Св[ященный] Синод в числе 11 членов из двух равных половин – великороссийской и малороссийской.  Не доверяя русским, Анна поставила на страже своей безопасности кучу иноземцев, навезенных из Митавы и из разных немецких углов. Немцы посыпались в Россию, точно сор из дырявого мешка, облепили двор, обсели престол, забирались на все доходные места в управлении. Этот сбродный налет состоял из «клеотур» двух сильных патронов: «канальи курляндца», умевшего только разыскивать породистых собак, как отзывались о Бироне, и другого канальи, лифляндца, подмастерья и даже конкурента Бирону в фаворе, графа Левенвольда, обер-шталмейстера, человека лживого, страстного игрока и взяточника. При разгульном дворе, то и дело увеселяемом блестящими празднествами, какие мастерил другой Левенвольд, обер-гофмаршал, перещеголявший злокачественностью и своего брата, вся эта стая кормилась досыта и веселилась до упаду на доимочные деньги, выколачиваемые из народа. Недаром двор при Анне обходился в пять-шесть раз дороже, чем при Петре I, хотя государственные доходы не возрастали, а скорее убавлялись. «При неслыханной роскоши двора, в казне, – писали послы, – нет ни гроша, а потому никому ничего не платят»


Картина Якоби Валерия Ивановича (1834 —1902) "Шуты при дворе императрицы Анны Иоанновны" запечатлела всех знаменитых шутов при дворе российской императрицы, более всех российских монархов обожавшей балаганные представления.  Картина изображает спальню болеющей императрицы Анны Иоанновны, которая находится в постели. У кровати - графиня Бирон, у изголовья кровати сидит Бирон. Подле Бирона - его сын с бичом и начальник Тайной канцелярии А.И. Ушаков. Рядом сидят - Анна Леопольдовна, будущая правительница, французский посол де Шатарди и лейб-медик Лесток. Позади всех тайно совещаются граф Миних и князь Н. Трубецкой, в дверях ― кабинет-министр А. Волынский. За столом играют в карты статс-дама Н.Ф. Лопухина, ее фаворит граф Левенвольде и герцогиня Гессен-Гомбургская. Позади них - граф Миних и князь Н. Трубецкой. а полу, возле постели - карлица-шутиха Буженинова Известно, что у Анны Иоанновны был целый штат карлиц: калмычка Евдокия Буженинова (имя выдумано, фамилия — в честь любимого кушанья), Мать Безножка, Дарья Долгая, Кулема-дурка, Баба Матрена (мастерица по сквернословию), Екатерина Кокша, Девушка Дворянка, которые обязаны были без умолку болтать и кривляться перед нею. Дуня это исполняла забавнее других шутих, ввиду того, что была очень проницательной и артистичной и чувствовала, что нужно государыне. А поэтому императрица в качестве жеста благоволения и позволила ей самой выбрать мужа. Калмычка, которой тогда исполнилось 34 года, и указала на князя Голицына... Интересно, что именно она и вывела своего "мужа" - князя Голицына - из депрессивного униженного состояния. Придворные побаивались ее влияния и перестали издеваться над ее мужем. Взошедшая на престол Анна Леопольдовна запретила нечеловеческие "забавы" над шутами: звание придворного шута было упразднено... Голицыну вернули титул и родовое имение Архангельское. С Бужениновой, ставшей после замужества княгиней, они жили безбедно и в согласии. В 1742 году, сразу после рождения второго сына, Авдотья Ивановна скончалась. Князь Голицын после ее смерти прожил еще 35 лет. И умер в 90, по уверениям современников, находясь в здравом уме и твердой памяти... Граф Апраксин А.П. Апраксин (растянулся на полу) Граф Алексей Петрович Апраксин происходил из знатного царского рода. Он был сыном боярина и президента Юстиц-коллегии времен Петра I — Петра Матвеевича Апраксина, племянником генерал-адмирала Федора Матвеевича Апраксина и царицы Марфы Матвеевны. В 1729 годе он принял католическую веру, за что императрица Анна Иоанновна сделала его шутом. Как говорил Никита Панин, Апраксин был негодяем и проказником по призванию, «несносный был шут, обижал всегда других и за то часто бит бывал». За ревностное исполнение своих обязанностей он получал от государыни богатые пожалования.


В стороне у насеста с попугаями - поэт В.К. Тредиаковский. Первый реформатор литературы Тредиаковский был придворным поэтом при Анне Иоанновне. За отказ сочинить оду к шутовской свадьбе в Ледяном доме был до полусмерти избит и высечен кнутом. После чего он написал-таки «Сказание о дураке и дурке», которое он отказался включать в какую-либо из своих книг. Вот отрывок из "Сказания": "Здравствуйте, женившись, дурак и дурка, Е… дочка, тота и фигурка! Теперь-то прямо время нам повеселиться, Теперь-то всячески поезжанам должно беситься. Квасник — дурак! Буженинова — е… б…! На месте многоточий стояли срамные слова, которые обожала императрица. Также Тредиаковскому было приказано сочинять стихотворения на все придворные случаи жизни, величальные и пышные поздравительные оды, переводить дурацкие комедии для всяческих непотребных придворных спектаклей. Кстати, каждое свое создание придворный виршеплет обязан был подносить Анне Иоанновне, подползая к ней на коленях, а императрица, если стихотворение ей нравилось, щедро награждала автора «всемилостивейшей оплеушиной». После "дикого двора" Анны Иоанновны мода на шутов в России прошла. Последним придворным шутом был камергер Лев Александрович Нарышкин, обер-шталмейстер императора Петра III и Екатерины Великой...




Рекомендуемые товары


Схожие по цене