Привеска-челюсть. Оберег.

  • Привеска-челюсть. Оберег.
  • Привеска-челюсть. Оберег.
  • Привеска-челюсть. Оберег.
  • Привеска-челюсть. Оберег.
  • Привеска-челюсть. Оберег.
  • 1 300 руб.

Бронза, литье. XI-XII вв. Кончик привески - это или недоливка, или обломан...

Значительно более сложным представляется вопрос о происхождении ряда других амулетов, происходящих из ограниченного числа восточно­славянских памятников и вместе с тем обнаруживающих определенное сходство с изделиями аналогичного характера из областей балто-финно-угорского расселения (ключи, ножевидные и прорезные птицевидные подвески).

В землях, плотно освоенных в XI—XII вв. славянскими племенами, находки бронзовых привесок-ключей весьма немногочисленны. Они об­наружены в Верхнем Поднепровье (Харлапово, курган 11; Смяличи, курган I (LXIV), в бассейне Верхней Оки (Серенск), окрестностях Торопца (Низинка) и на Верхней Волге (Хрипелево, курган 2; Воздвиженье, курган 3). В целом эта территория совпадает с зоной преимущественного распространения древнерусских амулетов. Более того, обнаруживается и их постоянная встречаемость с последними в курганных захоронениях. Однако какого-либо стандартного, серийного образца привесок-ключей здесь выработано не было, фактически каждое изделие является продукцией индивидуального творчества (рис. 1, 9, 10 г, 18 д). Таким же разнообразием отличаются амулеты в виде бронзовых ключей, неоднократно встреченные в памятниках ливов, древнелатышских и литовских племен, в каменных могилах ятвягов Понеманья.

Иная картина наблюдается на северной периферии Древнерусского государства, в юго-восточном Приладожье, где в XI—XII вв. еще про­должала сохраняться яркая и самобытная культура местного финно-угорского населения. Во второй половине XI — начале XII в. здесь получила распространение однотипная и лишь в некоторых случаях проявляющая незначительные различия форма бронзовых ключей-амулетов, характеризующаяся наличием прямоугольной бородки с крестообразной прорезью и петлевидной головки (рис. 3,17). 23 таких подвески обнаружены в курганах Приладожья, три — на северо-восточном побе­режье Онежского озера (Челмужи, курган 5), по одной — в бассейне Северной Двины (грунтовый могильник Корбала) и в отмеченном выше курганном захоронении у с. Воздвиженье в Ярославском Поволжье.

Финно-угорская принадлежность подавляющей части комплексов с «приладожской» формой ключей-подвесок не вызывает сомнений. Она подтверждается и характером погребального обряда и общим набором курганного инвентаря, и, наконец, самим ареалом этой явно местной, не имеющей прямых аналогий в славянском и прибалтийском материале серии изделий. Тем более интересным представляется отчетливо выявляемая связь таких находок с идеологическими традициями восточ­ных славян.

Прежде всего обращает на себя внимание частая встречаемость при­весок-ключей в тех немногочисленных комплексах Приладожья, которые содержали другие разновидности амулетов — пластинчатые коньки и ложечки. Из 15 документированных погребений с бронзовыми ключами в семи были найдены славянские обереги, причем дважды они составляли наборы из указанных форм подвесок. Это наблюдение может быть дополнено еще одним интересным фактом. Отмечая широкое распрост­ранение на севере Руси украшений с языческой символикой, Б. А. Рыбаков писал: «С юга, как бы в противовес этой языческой стихии, двигались массы вещей христианского культа — многочисленные образки, тельники, крестики и т. д.»[13]. В Приладожье такие находки единичны и представлены лишь восемью экземплярами крестиков[14]. Но, как выясняется, пять из них встречены в комплексах с привесками-ключами (причем в трех случаях — совместно с привесками-коньками и ложечками).

Все вышесказанное убеждает в том, что формирование серийной формы языческих амулетов в финно-угорской среде юго-восточного Приладожья было обусловлено южным импульсом и происходило под прямым воздействием восточнославянских идеологических и культурных тради­ций. Очевидно, здесь имелись благоприятные условия для быстрого усвоения чужеродных по происхождению элементов, приобретших вторую жизнь в новых условиях.

Еще одну группу языческих оберегов составляют миниатюрные воспроизведения ножей или ножен (так называемые ножевидные подвески) (рис. 1, 10а, 12—16, 18в, 19а). В литературе они рассматриваются, как правило, суммарно, без дифференцированного анализа. В действи­тельности же вся масса изделий, относимых к числу ножевидных при­весок, четко подразделяется по функциональному назначению на две группы. Первая группа включает полые литые имитации ножен, использовавшиеся, по-видимому, в качестве игольников. Такие вертикальные игольники имели прибалтийско-финское происхождение и были распространены в XII —начале XIII в. на северо-западе Новгородской земли, в Приладожье и Костромском Поволжье[15].

Для нашего исследования наибольший интерес представляет группа ножевидных подвесок из бронзы или кости, лишенных внутреннего канала и вследствие этого имевших лишь символическое значение. Именно такие амулеты и встречаются в собственно славянских памятниках.

На территории древней Руси выделяются два района с находками ножевидных оберегов XI —начала XIII в. Один из них локализуется в Верхнем Поднепровье, где обнаружено три бронзовых (Смяличи. кург. 1 (LXIV); Харлапово, курганы 17 и 31) и одна костяная (Кол-чино, кург. 56) подвески. Второй район включает северо-запад Новго­родской земли и характеризуется преобладанием костяных амулетов (Прологи, курган 44; Калитино, курганы 37 и 50; Выра, курган 22, Лаш-ковпцы, курган 38); бронзовые имитации ножен встречены только в мо­гильниках у д. Беседа (курган 145) и Пежовицы (группа А, курган 8). За пределами Руси данная разновидность амулетов широко представле­на в средневековых, преимущественно финно-угорских (древнеэстонских и ливских) памятниках Прибалтики; в последних выявляются и ближайшие аналогии древнерусским находкам. Малочисленность рассматриваемых изделий в славянских землях при их очевидной популярности у иноязычных группировок, казалось бы, свидетельствует о случайном, заносном характере таких амулетов, об отсутствии их связи с древнерусским язычеством. Такое заключе­ние, однако, не соответствует действительности.

Академиком Б. А. Рыбаковым было отмечено, что в погребениях славян встречаются не только отдельные обереги, но и «целые комплекты амулетов, надетых на одну основу»[16]. При создании целостных наборов мастера, несомненно, исходили из ясного понимания символики языческих подвесок и отражения в последних присущих именно их среде идеологических представлений. В состав комплектов амулетов входили как распространенные у славян привески, так и изделия, не имеющие четкого этнокультурного «паспорта». Поэтому особенно важно установить, в ка­ком именно регионе могли сложиться условия для соединения разнотипных оберегов в единую систему языческой символики.

Изучение комплектов амулетов показывает, что последние всегда крепились к держателям выработанной арочной формы, представленной двумя вариантами (рис. 1, 10, 11, 18, 19). Примечателен ареал таких держателей (независимо от наличия или отсутствия привесок к ним). Он охватывает преимущественно зону плотного славянского расселения и в целом совпадает с территорией распространения ведущих форм оберегов[17]. Не вызывает сомнения, что рассматриваемая литая основа для языческих украшений была выработана в славянской среде и использовалась при компоновке амулетов русскими мастерами.

Однако составные элементы древнерусской языческой пластики оказываются явно неоднородными по происхождению. Наряду с амулетами, возникшими в славянской среде и получившими в ней наибольшую популярность, выделяются обереги, в большей степени связанные с балто-финно-угорским миром. К ним, по-видимому, относятся не только ноже-видные подвески, но и привески-ключи, и прорезные птицевидные фи­гурки, неоднократно встреченные в комплектах славянских амулетов; последние типологически соотносятся с серийными зооморфными украшениями прибалтийско-финских племен, несмотря на определенную их переработку древнерусскими ювелирами[18] (рис. 1, 116, 186). Что касается единичных привесок в виде рыб, крепившихся к арочным держателям, то такие изделия явно являются продукцией славянского ремесленного производства (рис. 1, 10в).

Признавая наличие в составе древнерусских амулетов некоторых форм, особенно характерных для соседних народов, следует иметь в виду, что устанавливаемый культурный обмен имел двусторонний характер. Очевидно, под славянским воздействием было налажено местное производство коньков-подвесок в Прибалтике, импульс с юга привел к созданию чудским населением Приладожья собственной разновидности ключей-амулетов. Этот процесс не ограничивался заимствованием или передачей материальных элементов язычества, он неминуемо должен был сказаться и в сближении идеологических представлений разноэтнических группировок.


Написать отзыв

Примечание: HTML разметка не поддерживается! Используйте обычный текст.
    Плохо           Хорошо