Боевой топор. Редкая форма.

  •  Боевой топор. Редкая форма.
  • Артикул: 20157
  • Нет в наличии


Археология. Оригинальное вооружение древнего война-скифа. Состояние хорошее (в предохраняющем консервационном составе).



Соответственно, в художественных произведениях его "вручают" либо нашим историческим противникам, либо отрицательным персонажам, чтобы таким образом подчеркнуть их злодейский характер. Мне приходилось даже читать, будто русский народ "испокон веку" осмысливал топор как нечто "тёмное и гнусное" и даже "человеконенавистническое"…

Секира. Чекан. Топор
1. Секира. 2. Чекан. 3. Топор

Подобное убеждение весьма далеко от истины и, как обычно, происходит от незнания предмета. О том, какой смысл в действительности придавали топору наши предки-язычники, говорится в главе "Перун Сварожич". Редкость же упоминания его в летописях и отсутствие в былинах учёные объясняют тем, что топор был не слишком удобен для всадника. Между тем раннее средневековье на Руси прошло под знаком выдвижения на первый план конницы как важнейшей военной силы. Если обратиться к карте археологических находок, можно убедиться, что на севере Руси боевые топоры находят значительно чаще, нежели на юге. На юге, в степных и лесостепных просторах, конница рано приобрела решающее значение. На севере, в условиях пересечённой лесистой местности, ей было развернуться труднее. Здесь долго преобладал пеший бой. Ещё в ХIII веке, по сообщению летописи, новгородцы порывались спешиться перед сражением, заявляя своим военачальникам, что не желают "измереть на конех", предпочитая биться пешими, "яко отцы наши". Пешими сражались и викинги – даже если к месту битвы приезжали верхом.
Между прочим, миф об "огромных секирах", для простого поднятия которых требовалась "невероятная сила", тотчас развеивается, стоит заглянуть в любую учёную книгу. Боевые топоры, будучи похожи по форме на рабочие, бытовавшие в тех же местах, не только не превосходили их размерами и весом, но, наоборот, были меньше и легче. Археологи часто пишут даже не "боевые топоры", а "боевые топорики". Древнерусские памятники также упоминают не "огромные секиры", а "топоры лёгки". Тяжёлый топор, который нужно заносить двумя руками, – орудие лесоруба, а не оружие воина. У него в самом деле страшный удар, но тяжесть его, а значит, неповоротливость, даёт врагу хороший шанс увернуться и достать секироносца каким-нибудь более маневренным и лёгким оружием. А кроме того, топор надо нести на себе во время похода и "без устали" махать им в бою!
Специалисты считают, что славянские воины были знакомы с боевыми топорами самого разного образца. Есть среди них и такие, что пришли к нам с запада, есть – с востока. В частности, Восток подарил Руси так называемый чекан – боевой топорик с обухом, вытянутым в виде длинного молотка. Подобное устройство обуха обеспечивало своего рода противовес лезвию и позволяло наносить удары с отменной точностью. Скандинавские археологи пишут, что викинги, приезжая на Русь, именно здесь познакомились с чеканами и отчасти взяли их на вооружение. Тем не менее в ХIХ веке, когда решительно всё славянское оружие объявлялось по своему происхождению либо скандинавским, либо татарским, чеканы были признаны "оружием викингов". Забавное впечатление производят иллюстрации некоторых тогдашних художников, где викинги идут навстречу славянам, держа в руках оружие, которое, по авторитетному мнению учёных, им предстояло через несколько столетий у славян же заимствовать!
Гораздо более характерны для викингов были секиры, которые археологи называют "широколезвийными". Ничего уж такого "огромного" (кроме метрового топорища) в них нет: длина лезвия – 17–18 см (редко до 22 см), ширина тоже чаще всего 17–18 см. Вес – от 200 до 450 г; для сравнения – вес крестьянского рабочего топора составлял от 600 до 800 г. Такие топоры распространились около 1000 года по всему северу Европы. Пользовались ими от Карелии до Британии, в том числе и в таких местах, где викинги появлялись редко, например в центральных областях Польши. Учёные признают скандинавское происхождение широколезвийных секир. Но это не значит, что всякий, кто их делал или ими сражался, непременно был скандинавом.
Ещё один вид боевых топориков – с характерной прямой верхней гранью и лезвием, оттянутым вниз, – чаще встречается на севере Руси, главным образом в районах со смешанным населением, где рядом жили славянские и финские племена. Учёные так и называют эти секиры – "русско-финскими". Топорики подобной формы, судя по археологическим данным, появились в Норвегии, Швеции и Финляндии ещё в VII–VIII веках. В Х—ХII веках они становятся типичными для Финляндии и северо-востока Руси.
Выработался на Руси и свой собственный, "национальный" вид боевых топоров – что, кстати, лишний раз подтверждает неправильность мнения о чужеродности этого вида оружия для славян. Конструкция таких топоров удивительно рациональна и совершенна. Их лезвие несколько изогнуто книзу, чем достигались не только рубящие, но и режущие свойства. Форма лезвия такова, что коэффициент полезного действия топора приближался к единице: вся сила удара концентрировалась в средней части лезвия, так что удар получался поистине сокрушительным. По бокам обуха помещались небольшие отростки – "щекавицы", тыльная часть также удлинялась специальными "мысиками". Они предохраняли рукоятку, когда засевший топор приходилось раскачивать туда-сюда после сильного удара. Таким топором можно было совершать разнообразные движения и в первую очередь – наносить мощный вертикальный удар.
Не случайно топоры этого вида бывали (в зависимости от размеров) и рабочими, и боевыми. Начиная с Х века они широко распространились по Руси, становясь наиболее массовыми. Другие народы по достоинству оценили русское изобретение. Археологи находят топорики такого типа в Волжской Болгарии, Скандинавии, Польше, Чехии и Прибалтике. Но эти находки датируются более поздним временем, так что даже самым упорным норманнистам остаётся только признать восточнославянское происхождение топоров данного вида.
Упомянем одну любопытную деталь. На лезвиях некоторых боевых секир учёные нет-нет да и обнаруживают… дырочку. Её назначение очень долго было предметом научного спора. Одни считали дырочку магическим знаком, другие – украшением, третьи – производственным клеймом, четвёртые полагали, что в дырочку вставлялся металлический стержень, чтобы топор не слишком глубоко входил при ударе, пятые доказывали, что в неё продевали проволочное кольцо с привязанной верёвкой – подтягивать секиру обратно к себе после броска в цель. В действительности всё оказалось куда практичней и проще. По мнению многих археологов, дырочка служила для пристёгивания на лезвие матерчатого чехла, "да ся человек не обрежет". А кроме того, за неё топор вешали у седла или на стену.
Некоторые учёные по аналогии с дырочкой на секире предлагают вспомнить копья эпохи бронзы, в наконечниках которых тоже делались отверстия. Подобные копья археологи находят в степной зоне России, а также в Дании и в Китае. Установлено, что их отверстия служили для крепления кожаных или матерчатых кисточек, подвесок, даже фигурок – вроде того как в наши дни оформляется конец древка военного знамени. Сохранилось одно древнекитайское копьё – к отверстиям в его наконечнике прикреплены на цепочках миниатюрные фигурки пленников, висящих, словно на дыбе, с вывернутыми руками…

Боевые топоры
Боевые топоры. Образцы основных форм. X–XIII века

Итак, топор был универсальным спутником воина и верно служил ему не только в бою, но и на привале, а также при расчистке дороги для войска в густом лесу. Право же, неплохо бы помнить об этом авторам произведений, которые заставляют своих героев рубить мечами кусты и деревья или колоть дрова для костра. Гораздо большего уважения заслуживают наблюдения восточных путешественников, которые своими глазами видели славянских воинов в начале Х века. Записи эти свидетельствуют, что наши предки в боевом походе постоянно носили при себе не только меч, но также топор, нож и другие необходимые инструменты, вплоть до пилы – целый арсенал "орудий ремесленника".
В заключение сделаем ещё одно замечание. Чем отличается "секира" от "топора" и есть ли между ними различие? В археологической литературе оба эти слова употребляются вперемежку, как синонимы. В древнерусских литературных памятниках чёткого различения также нет. Зато в художественной литературе "секирой" чаще называют боевой, а не рабочий топор: видимо, грознее звучит.
Тем не менее часть филологов настаивает, что "топором" в основном именовали как раз боевой топор, а "секирой" – рабочий. Во всяком случае, именно слово "топор" перешло из языка восточных славян в язык далёкой Исландии, закрепившись в нём как одно из названий боевого топора. Интересно, что славянские и германские языки в этом случае как бы "обменялись" названиями. Наши предки употребляли ещё один синоним "топора" – забытое ныне слово "брадва" ("брадовь", "брады"). Языковеды полагают, что в глубочайшей древности это слово перешло к нам из языка германцев. Причём "брадва" не случайно похожа на "бороду". И германцам, и нашим предкам оттянутое вниз лезвие топора казалось "бородатым". Уже знакомую нам широколезвийную секиру в Исландии так и называли – "бородатый топор"…


История скифов

Начало истории скифов - затяжная война с киммерийцами, которые были вытеснены скифами из Северного Причерноморья к VII в.д.н. э., и походами скифов в Малую Азию. С 70-х гг. VII в.д.н.э. скифы завоевали Мидию, Сирию, Палестину и господствовали в Передней Азии, но в начале VI в. д.н.э. были вытеснены оттуда мидийцами. Следы пребывания скифов отмечены и на Северном Кавказе. Основная территория расселения скифов - степи между нижним течением Дуная и Дона, включая степной Крым и районы, прилегающие к Северному Причерноморью. Северная граница неясна. По правобережью нижнего Днепра и в степном Крыму обитали скифы-кочевники. Между Иигулом и Днепром вперемежку с кочевниками жили скифы-земледельцы. В бассейне Южного Буга, близ г. Ольвия обитали каллипиды, или эллино-скифы, севернее их - алазоны, а ещё севернее - скифы-пахари. Границы расселения отдельных племён Скифии (особенно скифов-пахарей) неясны. Тесные отношения с рабовладельческими городами Северного Причерноморья, интенсивная торговля скотом, хлебом, мехами и рабами ускоряла процесс образование государства в скифском обществе. Известно о существовании у скифов союза племён, который постепенно приобретал черты своеобразного государства рабовладельческого типа во главе с царём. Власть царя была наследственной и обожествлялась. Она ограничивалась союзным советом и народным собранием. Происходило выделение военной аристократии, дружинников и жреческой прослойки. Хотя материальная культура скифов, получившая распространение на всей этой огромной территории, в различных районах имела свои особенности, в целом в ней присутствовали черты типологической общности. Эта общность сказалась и в типах скифской керамики, оружия, конских наборов, и в характере погребального обряда. Скифия времени Геродота не была этнически единой. В ее состав входили и не родственные скифам племена, например протославянские и фино-угорские земледельческо-скотоводческие племена, которые жили в лесостепи на территории современных центрально-европейских регионов России. Наиболее сильными были скифы-кочевники, так называемые царские скифы, которых Геродот считал самыми сильными и воинственными из всех скифов, населяли степное пространство на восток от Днепра и до Азовского моря, включая степной Крым. Эти племена занимались скотоводством и жилища свои устраивали в повозках. Более подробно об особенностях кочевого быта скифов писал современник Геродота, неизвестный нам автор одного приписываемого Гиппократу медицинского трактата. Он также обращал внимание на то, что у скифов нет домов, а живут они в кибитках, наименьшие из которых четырехколесные, а иные и шестиколесные; со всех сторон они закрыты войлоком и разделяются, как дома,- один на два, другие на три отделения. Они непроницаемы ни для дождя, ни для снега, ни для ветра. В возы эти запрягают по две и по три пары безрогих волов. В таких кибитках живут женщины, а мужчины едут верхом на конях. Собственность у скифов принадлежала женщине, т.к. именно женщина вела хозяйство и воспитывала детей. Единственной обязанностью мужчины было геройски умереть на поле битвы. У скифов-кочевников животноводство достигло относительно высокой ступени развития. В V - IV в.д.н.э. они владели огромными стадами и табунами скота, но распределяли его между соплеменниками неравномерно. В Скифии времени Геродота еще не сложилось государство, но знать уже была сильна и существовали предпосылки перерастания племенных союза в государства. Среди скифских племен назревала потребность в более крупных объединениях. Политическому сплочению способствовала война с персидским царём Дарием I в 512 до н. э. На рубеже V-IV вв. до н. э. царь Атей устранил других скифских царей и узурпировал всю власть. В короткий срок Атею удалось подчинить своей власти ряд соседних фракийских племен и города западнопонтийских греков. К 40-м гг. IV в. до н. э. он закончил объединение Скифии от Азовского моря до Дуная. В 339 до н. э. царь Атей погиб в войне с македонским царём Филиппом II. В III в.д.н.э., скифы упорно отражали все попытки македонян проникнуть к северу от Дуная. В 331-330 гг. наместник Александра Македонского во Фракии Зопирион, направившийся с 30 тыс. войском в скифские степи, дойдя до Ольвии, погиб в сражении со скифами. Попытку Зопириона повторил Лисимах, мечтавший о подчинении своей власти всего черноморского побережья. В 292 г. до н. э. он перешел Дунай и двинулся против гетов, но попал в окружение и вынужден был отказаться от своих завоевательных замыслов. Северное Причерноморье осталось за пределами держав наследников Александра, население его сохранило свою независимость. На юго-восточных границах скифских степей, по южному берегу Азовского моря и на Северном Кавказе, жили племена синдов, меотов и савроматов, или сарматов, которые представляли серьезную опасность для скифов. В III в.до н. э. значительные массы сарматов появляются в степях к западу от Танаиса, оказывая тем самым давление на скифов с востока. К концу III в. до н. э. держава скифов, под натиском сарматов, значительно сократилась. Столица скифов была перенесена в Крым, где на р. Салгир (близ Симферополя) возник г. Неаполь скифский, основанный, вероятно, царём Скилуром. Кроме Крыма, скифы продолжали удерживать земли в низовьях Днепра и Буга. В конце III века до н. э. возникает более прочное объединение скифских племен с центром в Крыму. Необходимость в новых территориях для полей и пастбищ, которая чувствовалась особенно настоятельно ввиду постоянного притока новых скифских племен из степей Северного Причерноморья, откуда их вытесняли сарматы, стремление скифских царей подчинить своей власти ближайшие центры торговли с внешним миром-все это толкало Скифское царство к завоевательной политике, ближайшим объектом которой становится Ольвия и Херсонес. На периферии Ольвии и раньше имело место взаимодействие эллинов и скифов и даже сложилось смешанное население. Теперь это взаимодействие можно проследить в самом городе. Переплетение эллинских и местных элементов заметно в области прикладного искусства. О росте значения местных элементов говорят и негреческие имена, которые встречаются в ольвийский надписях. Не в силах бороться с возрастающим напором кочевых племен, Ольвия в середине II в. до н. э. подчиняется власти Скилура и начинает чеканить его имя на своих монетах. Ольвия, как ремесленный и торговый центр, имела важное значение в составе Скифского царства. Прежний металлургический центр скифов на Днепре находился теперь вне владений крымских скифов, а их военное дело требовало большого количества металлических изделий. Подобно тому, как монетный двор Ольвии использовался для чеканки монеты. Скилура, ремесленные мастерские Ольвии должны были удовлетворять нужды скифского войска. Вхождение в состав Скифского государства было выгодно и гражданам Ольвии. Оно избавляло Ольвию от набегов кочевников и уплаты им дани. Жители Ольвии - ольвиополиты, как подданные скифского царя, могли пользоваться преимуществами в торговле с Неаполем, что отвечало торговым интересам ольвийской знати. Царство Скилура было первым местным государственным образованием Северного Причерноморья, которое подчинило своей власти эллинскую колонию. Гораздо больших усилий потребовалось скифам для завоевания Херсонеса, который был, в первую очередь, земледельческим поселением. Он обладал значительной территорией, расположенной в основном на Гераклейском полуострове. Эта территория распалась на участки (клеры), принадлежавшие отдельным гражданам. В центре участка находилась усадьба. Сельское хозяйство Херсонеса имело в основном интенсивный характер. Борьба скифов за Херсонес начинается во второй половине III в. до н. э. Для обороны от внешних нашествий в юго-восточной части города строится стена, которая должна была защищать портовую часть города. Херсонес обратился за помощью к Боспорскому царству. Боспор, однако, находился сам в состоянии упадка и не мог оказать достаточно действенной помощи. В 80-х годах II в., очевидно через свою метрополию Гераклею, Херсонес сблизился с понтийским царем Фарнаком, стремившимся выставить себя защитником эллинских городов против окрестного варварского населения. В 179 г. до н. э. между Херсонесом и Фарнаком был заключен специальный договор, направленный против скифов: Фарнак обязался помогать Херсонесу, если соседи нападут на город или подвластную ему территорию. Наступление скифов возобновилось в конце II в. до н. э. К 110-109 гг. владения Херсонеса на северо западном берегу Крымского полуострова - Кер-кинитида, Прекрасная гавань оказались под властью скифов. Продолжая свое наступление, скифы подошли почти к самому городу. Одновременно усилились нападения на Херсонес его соседей -тавров. В этот критический момент херсонесцы прибегли к крайним мерам: они снова обратились за помощью к Понту, но уже не на основе союзнических отношений, как предусматривалось договором 179 г., а на условиях признания зависимости от понтийского царя Митридата VI, которого они провозгласили своим защитником. Между тем, напор скифов на херсонесские владения не прекратился, а еще более усилился после смерти их царя Скилура, наследником которого стал его сын Палак. Это побудило Митридата послать в Херсонес более крупные силы под командованием своего полководца Диофанта. Борьба скифов с Диофантом длилась несколько лет. В ходе этой борьбы царь Палак заключил союз с сарматским племенем роксоланов. Но, несмотря на численное превосходство скифов и роксоланов, победа в конечном счете осталась за Диофантом благодаря применению им более совершенной эллинистической техники против армии Палака и его союзников. Скифо-роксоланская коалиция в результате поражения распалась. Скифы должны были отказаться от всяких притязаний на Херсонес и его территорию и даже заключить союз с Митридатом. В последующее время они участвовали в понтийской армии в качестве союзников. Некоторое усиление Херсонеса, опиравшегося на помощь Понта, и глубокие потрясения, испытанные Скифским царством во время войны с Митридатом (109-107 гг.), препятствовали восстановлению могущества Скифского царства. С этого времени до середины I в. н. э. оно играло второстепенную роль в истории Северного Причерноморья. Во 2-й половине I в. н. э. при царях Фарзое и Инисмее скифы вновь усилились и неоднократно воевали с Боспорским государством. Скифское царство с центром в Крыму просуществовало до 2-й половины III в. н. э. и было уничтожено пришедшими с севера готами. Скифы окончательно потеряли свою самостоятельность и этническое своеобразие, растворившись среди племён Великого переселения народов. Название "Скифы" перестало носить этнический характер и применялось к различным народам Северного Причерноморья. Скифы оставили неизгладимый отпечаток в истории.



Рекомендуемые товары


Схожие по цене