Амулет-птица. Оловянистый сплав. Вятичи.

  • Амулет-птица. Оловянистый сплав. Вятичи.
  • Артикул: 19851
  • Нет в наличии
Оригинальный артефакт. Датировка: XI - XII век

ДРЕВНИЕ СЛАВЯНСКИЕ УКРАШЕНИЯ



Древнерусские привески и амулеты XI – XIII веков

Очередным подтверждением того, что обереги носились в связках, стала находка, сделанная в районе города Торжка Тверской области (Таблица, № 1). На бронзовой проволоке были подвешены два звериных клыка и два бронзовых оберега: зооморфное существо (рысь?), тело которого украшено циркульным орнаментом, и ложечка. С определенной долей уверенности можно утверждать, что данный набор оберегов принадлежал охотнику, так как три из них символизировали защиту от «лютого зверя», а ложечка олицетворяла сытость, успех на охоте.

Комплекс достаточно точно можно датировать второй половиной 11 – первой половиной 12 в. Защитой от лютого зверя были и бронзовые клыки, так называемые «челюсти хищника» (№ 2). Они были найдены близ бывшего городища Дуна под городом Чекалиным Тульской области. Время бытования такого оберега 10–12 вв.

Оберег, означающий солнце, чистоту и гигиену, – медный гребешок, украшенный двумя конскими головками, смотрящими в разные стороны, был найден на берегу реки Десны, в 25 км севернее города Новгорода-Северского (№ 3). Место находки второго гребешка, выполненного из бронзы, не установлено (№ 4). Они характерны для 11 – первой половины 12 в.

Сохранность и неприкосновенность домашнего имущества – задача оберегов-ключей 11–12 вв. (№ 5, 6). О сакральном смысле ложечки (№ 7) уже упоминалось. Все эти предметы были найдены в Суворовском районе Тульской области.

Одним из самых распространенных оберегов 11–12 вв. являлось такое универсальное орудие, как топор. С одной стороны, топор был оружием Перуна, и украшающий обереги циркульный орнамент подтверждает их принадлежность небесному громовержцу. С другой стороны, топор был неотъемлемой частью походного вооружения. Здесь опять-таки можно проследить роль Перуна, как покровителя воинов. Топор также напрямую связан с бытовавшим в ту пору подсечным земледелием и, стало быть, с аграрной магией. Топорики воспроизводили форму реальных топоров. Такие обереги были найдены в Велижском районе Смоленской области (№ 8), на Западной Украине (№ 9, 10) и в Брянской области (№ 11).

Широко распространены литые привески, представляющие собой два круга с равноконечным крестом под ними. Разнообразие их очень велико. Привеска с одинаковыми лицевой и оборотной сторонами была найдена в Ковровском районе Владимирской области (№ 12), со спиралевидными кругами и гладкой оборотной стороной – в Ярославской области (№ 13), с кругами в виде завитков и гладкой оборотной стороной – в Рязанской области (№ 15). В найденной в Курской области привеске, выполненной из витой серебряной проволоки (№ 16), чувствуется влияние северян. Если рассматривать семантику таких привесок с позиций академика Б.А. Рыбакова, в них можно увидеть землю (крест) между двух положений солнца – на востоке и на западе (круги). В этой серии резко выделяется привеска, у которой языческие элементы замещены христианскими (№ 14). На лицевой стороне внутри креста и в круге находится углубленное изображение равноконечного креста, верхняя оконечность которого завершается двумя волютовидными завитками. На оборотной стороне внутри креста и в круге – углубленные изображения равноконечных крестов с расширяющимися лопастями. Место находки – Рязанская область.

Две наиболее значимые в историческом плане находки – трапециевидные привески 10–11 вв. со знаками Рюриковичей, обнаруженные под Смоленском (№ 17) и Минском (№ 18), – не уступают своим музейным «собратьям» (№ 19). Более поздние стилизации рюриковических символов видятся в двух идентичных монетовидных привесках, найденных в Брянской области (№ 20, 21).

Обращаясь к теме Рюриковичей, нельзя не отметить влияние, которое скандинавы оказывали в тот период на Русь. Свидетельством этому, в частности, служит ряд привесок из коллекции «Домонгола». Наиболее яркой является найденная в Черниговской области серебряная с позолотой монетовидная привеска (№ 22). Поле привески заполняют четыре ложнозерненых волютовидных завитка, край – три ложнозерненых круга. В центре и по кругу находятся пять полусфер. Композицию дополняет человеческая личина. К сожалению, верхнее крепление было утрачено еще в древности и более позднее самодельное ушко сильно испортило впечатление от композиции. Подобная привеска может быть датирована 10–11 вв. Есть и еще несколько монетовидных привесок предположительно скандинавского происхождения, найденных под Владимиром (№ 23), Киевом (№ 24) и Ржевом (№ 25).

Любопытно, что композиция из волютовидных завитков была широко популярна в славянской среде 11 – середины 12 в. Привески с узором из восьми волют во внешнем круге и трех волют во внутреннем были найдены в Новгородской (№ 26), Брянской (№ 27) и Киевской (№ 28) областях. Причем, если две первые выполнены из медных сплавов, то последняя отлита из серебра и под оглавием у нее размещается композиция из точек. Подобная привеска из оловянисто-свинцового сплава была найдена в Гочево, Курской области (№ 31). Тем же периодом датируется монетовидная привеска с узором из крупной ложной зерни по периметру и «Перуновой» розетки в центре (№ 29).

Достаточно интересной является выполненная из медного сплава монетовидная привеска (№ 30) с изображением проросшего зерна в центре, пятилепесткового цветка и пяти опыленных пестиков (по Б.А. Рыбакову). Несмотря на отсутствие прямых аналогий, ее можно датировать второй половиной 12 – первой половиной 13 в.

К особому типу привесок относятся лунницы. Наиболее ранней является найденная на Украине широкорогая лунница из медного сплава, бытовавшая с конца 10 до первой половины 12 в. (№ 32). Широкорогая лунница с углублением в виде месяца (№ 33), но выполненная из биллона, найдена в Бориспольском районе Киевской области. Разновидностью широкорогих являются лунницы, украшенные по концам и в середине тремя выпуклыми точками (№ 34). Они получили распространение в 10–11 вв.

К другому типу лунниц – узкогорлых или круторогих – относится находка из Рязани. Отлитая из оловянистой бронзы лунница украшена трехчастным геометрическим узором в центре и двумя выпуклыми точками на лопастях (№ 35). Датируется она 12–13 вв. К тому же периоду относится медная лунница из Бориспольского района Киевской области. Поле ее украшено двумя треугольниками по краям и тремя циркульными элементами по центру (№ 36). Судя по работам Б.А. Рыбакова, декор этих лунниц носит аграрный характер.

Отдельно стоит не имеющая аналогий бронзовая прорезная трехрогая лунница из Ростовской области, орнаментированная ложной зернью (№ 37). Ее предположительная дата – 12–13 вв.
Подмосковная находка – отлитая из оловянистой бронзы замкнутая лунница с орнаментом в виде округлых углублений (семи в верхней части и одного в нижней) – датируется 13 в. (№ 38). Возможно, орнамент символизирует семь положений светила днем (по числу дней недели) и одно – ночью. Но настоящим шедевром является ее серебряная с позолотой ровесница с Украины! Нижние ветви ее украшены изображением турьих рогов, а центр заполнен растительным орнаментом, что не дает усомниться в аграрной семантике памятника (№ 39).
Безусловный интерес представляют лунницы с четырехчастной композицией, которые были распространены в 12–13 вв. Одной из разновидностей их является брянская находка. Имеющая форму круга бронзовая лунница украшена трехчастным орнаментом, ободком из ложной зерни и равносторонним крестом с ромбовидным средокрестием и концами в виде четырехчастной композиции из ложной зерни (№ 40).

Особо следует выделить круглую прорезную привеску 12–13 вв. из медного сплава, найденную в Серпуховском районе Московской области. В центре помещены изображение лунницы и четырехчастная композиция из пяти ромбов (№ 41). Вероятно, подобные привески олицетворяют собой комплексное солярно-лунарное воздействие на Землю. Ту же смысловую нагрузку, но в более упрощенном композиционном варианте несет медная привеска с Украины (№ 42).

Говоря о верованиях славян 11–13 вв., нельзя обойти вниманием привески с изображением птиц, животных, зооморфных существ. Во многих из них прослеживается связь со смежными культурами.

Не имеющая прямых аналогий монетовидная привеска из медного сплава с изображением зооморфного существа найдена на Украине (№ 43). Сюжет другой привески (две птицы) имеет аналогии только на колтах (№ 44). Ориентировочно их можно датировать 12–13 вв.

Зато сюжет бронзовой привески, найденной под Брянском, хорошо известен. Б.А. Рыбаков считает, что на ней изображен обряд «туриц». Центр привески занимает рельефное изображение головы быка с четко профилированными рогами, ушами и большими круглыми глазами. На лбу – треугольный знак, опускающийся углом книзу. Голова быка помещена в ободок из ложной зерни (№ 45). Вокруг головы схематично изображено семь женских фигурок. Данная привеска, по-видимому, связана с жертвоприношением быка Перуну и характерна для земель радимичей в 11–13 вв. Однако расселение северных радимичей в конце 11 в. на восток донесло их амулеты вплоть до Нерли, поэтому аналогичную находку из Ивановской области (№ 46) логичнее было бы отнести к 12 в.

Возможно, радимичами же был занесен заимствованный от балтов культ змеи. Ее образу издревле придавалось магическое значение. Две найденные во Владимирской области бронзовые привески, вероятно, изображают змей (№ 47, 48). Уникальной является композиция из двух змей, найденная в Ярославской области (№ 49).

Нельзя еще раз не вспомнить о привеске, получившей в среде поисковиков название «рыська», хотя археологи называют ее «коньком». Найденный в Среднем Поочье такой бронзовый зверек, очевидно, сравнительно поздний и может быть датирован 12–13 вв., так как на нем отсутствует циркульный орнамент и отливка плохого качества (№ 50). Труднее датировать найденную в том же регионе плоскую прорезную привеску, изображающую не очень понятное существо, возможно, птицу (№ 51). По времени бытования подобных изделий ее можно датировать второй половиной 10 – началом 12 в.

Следует обратить особое внимание на большую роль курицы или петуха в магических обрядах славян, с чем связано большое количество привесок 12 – первой половины 13 в. в виде этих птиц. Умиляет найденная рядом пара этих птиц: плоский одноглавый прорезной медный петушок (№ 52) с узором из ложной скани, петлей на спинке и четырьмя петлями для привесок и такая же, только без гребешка, курочка (№ 53). Интересно, что снизу к курочкам и петушкам зачастую подвешивались на звеньях утиные лапки, в чем явно прослеживается влияние финно-угорской традиции. Оконтуренный ложной сканью плоский двуглавый прорезной петушок из оловянистой бронзы с растительным узором на тулове и пятью петлями для привесок имеет утраты – не сохранились вторая голова и петля на спинке (№ 54). Несмотря на отсутствие аналогий в печатных изданиях, подобные привески можно разыскать в Интернете. Место находки – Клинский район Московской области. Почти нет опубликованных аналогий и у двух реалистично выполненных бронзовых плоскорельефных петушков с ушком для подвешивания. Один из них найден в Ивановской области (№ 55), другой – в северо-западных районах России (№ 56).

Наряду с плоскими встречаются и полые привески «семейства куриных». Все они изготовлены в 11–12 вв., но, несмотря на общую схожесть, практически каждый экземпляр индивидуален. Интересен бронзовый полый петушок с туловом, орнаментированным округлыми вмятинами и валиком по нижнему краю, украшенной гребешком головкой и двумя петлями вдоль тулова (№ 57). Гораздо проще выглядят найденные в Рязанской (№ 58) и Вологодской (№ 59) областях полые петушки с гладким туловом, головкой с гребнем и двумя петлями вдоль тулова.

С 12 до конца 14 в. бытуют полые зооморфные привески, в облике которых видны черты коня, чей культ был распространен и у славян. Очень симпатичны два (один из Ярославской (№ 60), другой – из Владимирской (№ 61) областей) полых конька, одноглавых, с уплощенной по вертикали клювовидной мордочкой и ушками в виде двух колечек, расположенных вдоль оси тулова. Нижняя часть тулова орнаментирована зигзагообразной линией, заключенной между двух ободков. Хвост в виде двух колечек. По обеим сторонам тулова имеется по паре колечек для крепления привесок.

Две находки из Новгородской области отличаются друг от друга. Первая, полый двухголовый конек, имеет широкую цилиндрическую мордочку (№ 62). Грива передана плоской полоской. Нижняя часть тулова орнаментирована зигзагообразной линией между двух ободков, внизу имеются колечки (по три по обеим сторонам тулова) для крепления привесок. Вторая – двухголовый конек (№ 63) с уплощенной по вертикали мордочкой и ушками в виде двух колечек поперек оси тулова. Нижняя часть тулова орнаментирована зигзагообразной линией. По обеим сторонам тулова по три колечка, и еще одно под хвостом для крепления привесок.

Таким образом, за сравнительно короткий срок удалось собрать и описать немало памятников космогонических и магических представлений древних славян, причем некоторые из них уникальны. Надеюсь, что знакомство с материалами сайта вызовет интерес не только у поисковиков, археологов, краеведов и историков, но и у всех, кому интересны и дороги быт, культура и верования наших предков.

Автор: Василий Коршун.



Перстни

Другие украшения, изначально призванные магически охранять человеческую руку, — кольца, перстни — появляются в могилах древних славян с IX века и широко встречаются начиная со следующего, X века. Некоторые археологи полагали, что они получили распространение у славян только после введения христианства, ведь кольца играют важную роль в церковном обряде. Однако другими учёными были раскопаны славянские захоронения VII века (в Трансильвании), и там оказались бронзовые перстни — не привезенные из далёкой страны, а местные, притом позволяющие даже говорить о «славянском типе» перстней.


Кольцо держит в руке и одно из Божеств Збручского языческого идола: исследователи узнали о нём изображение Лады — славянской Богини всеобщего порядка вещей, от космического круговорота созвездий до семейного круга. И на более поздних перстнях упорно просматриваются священные символы язычества, например знаки Земли.

Словом, языческая символика кольца-перстня была никак не бедней христианской. А может, именно поэтому язычники избегали надевать перстни на покойных, опасаясь помешать душе покинуть тело и отправиться в загробное странствие? Если так, то следует предположить, что после принятия христианства в конце X века, когда умерших, особенно знатных, всё чаще начали хоронить по христианскому обряду, кольца стали класть рядом с телом, а после — оставлять на руке...

В одном женском погребении нашли целых тридцать три перстня в деревянном ларце. В других могилах перстни бывают связаны шнурком, уложены в горшочек, в туесок, в кожаный или вязаный кошелёк, просто на кусочек берёсты. Вероятно, здесь сказывались обычаи финских племён — соседей древних славян, и не просто соседей: некоторым из этих племён предстояло влиться в нарождавшийся древнерусский народ. Там, где такое соседство-родство становилось наиболее тесным, в славянских могилах встречены вполне финские типы перстней. Например, к юго-западу от современного Санкт-Петербурга и в среднем течении Волги носили так называемые «усатые» перстни, а во Владимирских курганах найдены «шумящие» перстни — снабжённые металлическими подвесками, способными звенеть одна о другую. Иногда эти подвески имеют весьма характерные очертания «утиных лапок» — утки и прочие водоплавающие птицы были священны для финно-угорских племён, согласно их верованиям, они участвовали в сотворении мира.

Не менее интересным «финским заимствованием» был своеобразный способ ношения перстней. В Московской области в нескольких курганах нашли перстни, надетые... на палец ноги.

Древнеславянские перстни, как и браслеты, не имеют чётко выраженной «племенной принадлежности». Одни и те же разновидности находят на очень больших территориях. Местные типы перстней появляются в основном к XII—XIII векам, когда производство их становится поистине массовым.

Очень своеобразные и красивые «решётчатые» перстни вятичей были, по-видимому, навеяны искусством мордовских и муромских финно-угорских племен. Вятичи вообще очень долго сохраняли свой колорит, не торопясь растворяться в крепнувшем древнерусском государстве. Мастера, жившие в разных концах территории вятичей, наносили один и тот же узор и на височные кольца, и на перстни с разомкнутыми концами и широкими серединками — их отливали в виде пластинок и лишь потом сгибали в кольцо. Фон рельефного узора при этом иногда заполняли эмалью. У вятичей такие перстни носили не только знатные люди, но и простой народ, живший по лесным деревням. Да и делали их как в городе, так и в сельских мастерских.

А вот на землях между Псковом и современным Санкт-Петербургом, где кривичи и словене смешивались с финно-угорскими племенами — ижорой и водью, — бытовали перстни с выпуклыми рубчиками на длинном щитке. Встречаются здесь и витые незамкнутые перстни, литые с имитацией витья, а также с печаткой, причём вполне «современного» вида. На печатках древнеславянских перстней можно встретить самые разные священные, оберегающие знаки, в том числе и свастику — катящееся солнечное колесо (подробнее см. в главе «Даждьбог Сварожич»).


С развитием ювелирного дела наши предки стали украшать свои перстни не только рельефным узором и эмалью, но и чернью, зернью, сканью.

Способ ношения кольца, по крайней мере у женщин, по-видимому, зависел от возраста, вернее — от возрастной группы. Судя по некоторым данным (Черниговская область), несовершеннолетние девочки. могли носить простенькое колечко на левой руке. Такое найдено в могиле девочки двух—двух с половиной лет. Девушка-невеста, молодая женщина надевали богатый перстень уже на правую руку. А пожилая женщина, переходя в возрастную группу «старух», вместе с безрогой кикой — символом окончания детородного возраста — отдавала нарядный перстень дочери или внучке, а сама вновь брала простое кольцо и надевала на палец левой руки...

Сказанное выше относилось к металлическим перстням. Между тем существовали и сделанные из иных материалов, например из стекла, как и браслеты. Только они встречаются археологам гораздо реже.

Слово «перстень» для нас теперь обозначает украшение для пальца, увенчанное какой-либо вставкой, обычно камешком, драгоценным или полудрагоценным. То, что изготавливали и носили наши далёкие предки, мы, вероятней всего, назвали бы просто «кольцами» : в современном языке это слово означает скорее украшение чисто металлическое (или из другого материала, но тоже без вставки). Однако учёные пишут, что древнерусский язык такого противопоставления не знал. Украшение, надеваемое на палец-«перст», именовалось «перстнем». Слово «кольцо», судя по всему, в этом значении стало употребляться позже.

Что же касается перстней с драгоценными вставками, нашим предкам они тоже были не в диковину. Другое дело, что найденные археологами относятся сплошь к привозным. Месторождения цветных камней — кроме разве что янтаря, встречавшегося и на Днепре, — были далеки от тогдашних славянских земель. Перстни со вставками назывались у древних славян «жуковиньями». Может быть, блестящие выпуклые камешки чем-то напоминали им переливчатые спинки жуков. А может быть, случалось нашим пращурам изумляться перстням с изображением скарабея — священного жука египтян.

Обереги

Иногда приходится читать, что язычники (не только славяне, вообще европейские язычники) не носили предметов культа, сиречь почитаемых, священных, оберегающих изображений, в виде украшений: такая «мода», по мнению некоторых исследователей, возникла только после официального крещения в качестве протеста против новой, нередко насильно насаждаемой религии. Думается, с этим стоит поспорить. Во-первых, мы уже видели: всё, что на современном языке называется «украшениями», имело в древности ясно читаемый религиозный, магический смысл.


Во-вторых, разве для верующего христианина крест, который он носит на шее, — будь этот крест даже прекрасным произведением ювелирного искусства — просто «украшение» в том смысле, которое мы придаём этому слову сегодня? И наконец, убранство покойника, опускаемого в могилу или укладываемого на погребальный костёр, вовсе не обязательно соответствовало убранству живого, по крайней мере каждодневному. Мало ли какие существовали обычаи, воспрещавшие класть предметы культа в могилу? К примеру, вполне можно предположить, что славяне опасались засыпать землёй символы Солнца, а скандинавы — свои молоточки Тора, символы небесного грома.

Многие славянские обереги достаточно чётко разделяются на мужские и женские (кстати заметим, что в христианскую эпоху аналогичным образом различались и нательные кресты).

В женских погребениях нередко находят обереги в виде фигурок коня. Согласно верованиям древних славян, конь — символ добра и счастья, мудрость Богов порою являлась людям через это животное. Культ коня связан с почитанием Солнца. Не случайно обереги-коньки из древних погребений зачастую украшены «солнечным» круговым орнаментом. Славянки носили их у левого плеча, на цепочке, в сочетании с другими оберегами, о которых речь будет дальше.

Коньков без большой натяжки можно назвать любимым оберегом смоленско-полоцких кривичей. В других славянских племенах, даже у тех же кривичей, живших около Пскова, они почти не встречаются. Учёные объясняют это тем, что в районе современного Смоленска до прихода славян жили балтские племена и славяне, смешавшись с ними, вобрали многое из их культуры и верований. В том числе и особую приверженность культу коня. Талисманы смоленских кривичей совсем не случайно перекликаются с теми, что найдены в древностях балтского племени латгалов.

Коньки часто соседствуют с оберегами, изображающими водоплавающих птиц — лебедей, гусей, уток. Наибольшее количество их найдено в тех местах, где славяне соприкасались и смешивались с финно-угорскими племенами. В частности, это относится к областям современных Санкт-Петербурга, Новгорода и Костромы. Нам приходилось уже не раз отмечать, что для финно-угров эти птицы священны, на них не охотились.

Однако место им нашлось и в верованиях славян: ведь именно утки, лебеди, гуси перевозили колесницу Даждьбога-Солнца через Океан-море на его пути в Нижний Мир и назад. Такие верования объясняют, почему из рук славянских мастеров выходили своеобразные обереги, сочетавшие тело водоплавающей птицы с конской головкой. Наши пращуры верили, что славный Бог Солнца непременно поспешит им на помощь — и ночью, и днём.

Другими женскими оберегами были маленькие копии предметов домашнего обихода — ковшички, ложечки, гребешки, ключи. Символика их понятна: они должны были привлекать и удерживать в избе богатство, сытость, довольство. Кому же было о том позаботиться, как не домовитой хозяйке? Вот и привешивали их женщины на левое или правое плечо, реже — на пояс, как было принято у их финских соседок. А когда умирала девочка, не успевшая повзрослеть, выйти замуж и обзавестись хозяйством, — подобные обереги могли дать ей «с собой», но не прикрепляя на одежду, а отдельно, в кожаном кошелёчке.

Обереги-топорики носили и женщины, и мужчины. Только женщины прикрепляли их опять-таки у плеча, а мужчины — у пояса. Топор был излюбленным символом присутствия Перун, Перуна — Бога-воина, подателя тёплых гроз, покровителя урожая — было за что чтить и женщинам, и мужчинам. А вот обереги, представляющие собой миниатюрные изображения оружия — мечей, ножей, ножен, — были чисто мужской принадлежностью.

«Солнечная» символика хорошо прослеживается и в круглых привесках-оберегах, также входивших в женский убор. Делали их, как правило, из биллона или бронзы, реже — из высокопробного серебра. Иногда они украшались изображением креста, и теперь трудно сказать, что имел в виду мастер XII века — то ли новый христианский, то ли свой древний Солнечный Крест.


Если для «солнечных» круглых привесок употреблялись в основном жёлтые сплавы, то на привески-«лунницы» чаще шли белые, в цвет лунного света, — серебро или серебро с оловом, а бронза — лишь изредка. Оно и понятно, ведь в лунницах, как пишут учёные, отразился древний культ Луны, распространённый не только у славян, но и у других древних народов Европы и Азии. В славянских погребениях лунницы появляются с X века. Обычно их носили по нескольку штук в составе ожерелья, а то вдевали в уши, как серьги. Богатые, знатные женщины носили лунницы из чистого серебра; нередко они отмечены тончайшей ювелирной работой, их украшает мельчайшая зернь и филигрань. Не случайно их находят в окрестностях крупных городов Древней Руси, которые вырастали вдоль торговых путей.

В лунницах, что охотно носило большинство женщин, и металл был подешевле, и работа попроще. Если ремесленнику удавалось заполучить в руки дорогую зернёную лунницу, на которой каждый микроскопический шарик был припаян вручную (невероятно кропотливая и дорогая работа!), — деревенский ювелир, не мудрствуя лукаво, снимал с ценного изделия восковой слепок и уже по нему отливал украшение из сплава, что был под рукой. А то просто оттискивал лунницу в глине, вливал жидкий металл — и получалась «массовая продукция» довольно грубой работы, впрочем, как видно, удовлетворявшая односельчан.

Но если такому мастеру не чужд был художественный вкус, он сам делал восковую модель, и тогда на луннице порой возникал растительный орнамент — изящный, тонкий и вполне «функциональный», ведь первейшей мифологической «обязанностью» Луны было следить за ростом растений. Кстати, современные исследования показали, что и в данном случае языком мифа записано меткое наблюдение: оказывается, концентрация полезных веществ в «вершках» и «корешках» наших огородных овощей прямо зависит от новолуния или полнолуния.


Рекомендуемые товары


Схожие по цене