Перстень с руническим символом.

  • Перстень с руническим символом.
  • Перстень с руническим символом.
  • Перстень с руническим символом.
  • Перстень с руническим символом.
  • Перстень с руническим символом.
  • Перстень с руническим символом.
  • Перстень с руническим символом.
  • Перстень с руническим символом.

 В черной эмали.  Эмблема 4 дивизии — рунический знак Вольфсангель. Копия из серебра. С клеймом RZM. Вес 10 грамм. Размер 21.

Эмблема дивизии — рунический знак Вольфсангель.  Полицейская дивизия СС (SS-Polizeidivision). С 18 сентября 1939 года — Полицейская дивизия (Polizeidivision), с 10 февраля 1942 года — Полицейская дивизия СС (SS-Polizeidivision). В феврале 1943 года переформирована в Полицейскую мотопехотную дивизию СС (SS-Polizei-Panzergrenadier-Division), a 22 октября 1943 года — в 4-ю полицейскую мотопехотную дивизию СС (нем. 4. SS-Polizei-Panzergrenadier-Division). Полицейская дивизия сформирована в учебном лагере в Вандерне из личного состава полиции порядка годного к строевой службе. В момент своего сформирования Полицейская дивизия (Роlizei-Division) не была эсэсовским подразделением, хотя и подчинялась рейхсфюреру СС (по должности шефа германской полиции). В связи с этим дивизия не получила обозначения «СС», а её военнослужащие в значительной своей части не были членами СС, имели звания полиции, а не СС, и носили знаки различия полиции порядка, а не руны СС, на петлицах. Не было и аббревиатуры, указывавшей на принадлежность к СС, и в названиях основных подразделений дивизии, в состав которой входили: 1, 2 и 3-й полицейские стрелковые полки (Polizei-Schützen-Regiment), полицейский противотанковый дивизион (Polizei-Panzerabwehr-Abteilung), полицейский саперный батальон (Polizei-Pionier-Bataillon), 300-й артиллерийский полк (Artillerie-Regiment 300), 300-й батальон связи (Nachrichten-Abteilung 300) и др. Только через два с половиной года — 10 февраля 1942 года — вышел приказ рейхсфюрера СС, в соответствии с которым Полицейская дивизия была включена в состав войск СС и стала именоваться Полицейской дивизией СС (SS-Polizei-Division), а в октябре того же года полицейские стрелковые полки были преобразованы в полицейские пехотные полки СС (SS-Polizei-Infanterie-Regiment).




Наибольшие трудности при дешифровках древних текстов возникают в связи с тем, что неизвестны в точности значениия знаков и еще менее известен язык, на котором написана надпись. Если бы эпиграфист точно знал, что в основе того или иного текста лежит один из славянских языков, работа шла бы много успешнее. В таких случаях на помощь могла бы придти слоговая письменность руница, которой писали предки славян, начиная с палеолита и кончая XVII веком, когда она окончательно выходит из употребления. К сожалению, руница еще не известна большинству читателей. Между тем, ее использование уже говорит в пользу славянской принадлежности того или иного текста; но часто руница несет и дополнительную очень интересную информацию. Именно в силу своей сочетаемости с любым из славянских алфавитов руница образует иногда смешанные тексты, из которых, зная один из алфавитов (в данном случае кириллицу), можно было определить значение знаков руницы. Но возможно и обратное: зная руницу, определить значение букв неизвестного алфавита.
Поэтому целью данной статьи является демонстрация примеров употребления руницы вместе с другими видами письменности, а также исследование наступления на руницу одного из видов алфавитов. Это поможет понять молодость или старость таких алфавитов как этрусский, ретский, венетский.
Образцы руницы. На возможность существования докирилловского слогового письма (руницы) указывали многие источники. Первый образец, извлеченный из трудов арабского путещественника Х века Якуба Эль Недима, был опубликован в 1836 году академиком Петербургской АН Х.М. Френом1. Текст пытались читать с помощью германских и тюркских рун и глаголицы. На рисунке изображена надпись Эль Недима (1) и ее чтение Ф. Магнусеном2 (2), А. Шегреном3 (3), С. Гедеоновым4 (4-5), Г.С. Гриневичем5 (6), М.Л. Серяковым6 (7) и мною7 (8).
Рис. 1. Чтение текста Эль Недима разными эпиграфистами По мере публикации новых надписей выявилось несколько направлений дешифровок. В XIX веке руницу принимали за германские руны в их славянском использовании, но удовлетворительных чтений не получили. Лидерами этого подхода были датчане Финн Магнусен и состоявшей на русской службе Андреас Шегрен, последователями — поляки Тадеуш Волянский8и Ян Лецеевский9. От этого подхода отказались в связи с общей критикой норманизма. Но вместе со справедливой критикой норманизма с патриотических позиций неудачи чтений были объяснены неверно, как признаки знаков собственности, которые понятны только владельцу и не имеют общепринятых чтений вообще. Такую концепцию предложил в 1871 году А.А. Котляревский10. Она вполне устроила археологов, которые тем самым были избавлены от необходимости чтения непонятных знаков на найденных ими объектах.
В начале ХХ века Карл Болсуновский пытался читать русские монограммы на монетах и строительных кирпичах («княжеские знаки») по-гречески, однако удовлетворительных чтений не получил11. В мае 1908 года известный русский археолог А.А. Спицын сделал доклад «О письменах руссов», где пытался прочитать письмена Маяцкого городища; позже надписи этого типа были признаны хазарскими, а вид письма — тюркскими рунами. Хотя А.А. Спицын возглавил целое направление, удовлетворительных результатов получено не было. В качестве экзотики Б.А. Рыбаков упоминал не получившее развитие направление, основанное австрийским энтузиастом доктором Генрихом Ванкелем, который пытался читать надпись руницей, найденную в деревне Пневище под Смоленском, по-финикийски. Таким образом, к середине ХХ века стало ясно, что руница не представляет собой буквенное письмо.
Более перспективным оказался слоговой подход, начало которому положил Н.А. Константинов12. К мысли о том, что отдельные надписи представляют собой образцы неизвестного докирилловского письма (были приведены соответствующие примеры), а также что это письмо, судя по большому репертуару знаков, имеет слоговую, а не буквенную природу, пришел в 1947 году Е.М. Эпштейн13. Его мысль и продолжил Н.А Константинов, попытавшийся прочитать 7 приднепровских надписей, но неудачно. Неудачей закончились чтения Н.В. Энговатова 14и И.М. Фигуровского15.
Первые до некоторой степени удачные дешифровки появились у Г.С. Гриневича 16который из 20 текстов смог прочитать три настолько, что был определен их общий смысл (хотя абсолютно точно он не прочитал ни одного текста). Однако, окрыленный первыми успехами, он не обратил внимания на то, что наряду со славянскими надписями пытался читать германские, тюркские и угро-финские в качестве славянских. А затем ему изменило чувство меры и он решил, что все не дешифрованные до сих пор виды письма являются славянскими, как-то: линейное А и письмо Фестского диска Крита, этрусское письмо, письмо Хараппы и Мохенджо Даро и ряд других. Тем самым, в глазах ученых он скорее подорвал доверие к дешифровкам, чем убедил эпиграфистов в правильности избранного пути.
Слоговые чтения предложил и М.Л. Серяков, который решил, что в основе руницы лежит письмо, близкое к древнеиндийскому брахми. Здесь неуспех был очевиден, как можно видеть на рисунке (чтение надписи на печати Святослава)17.
Рис. 2. Чтение надписи на печати Святослава М.Л. Серяковым Таким образом, к началу 90-х годов ХХ века было предложено порядка 50 примеров чтений текстов славянской руницы и близких к ним по виду надписей других систем письма, где не было ни одной удовлетворительной дешифровки. И это при том, что сам корпус надписей, опубликованных археологоми, составлял уже примерно 3 тысячи текстов.
Разбор ошибок предшественников помог мне понять их слабые места: они брались читать любой текст, не зная ни его происхождение, ни степень сложности, ни его принадлежность к славянской рунице. Методика чтения практически отсутствовала. Для надежного и доказательного чтения необходимо было разработать прежде всего доказательную методику и заново прочитать уже прочитанные надписи..
Методика дешифровки слогового письма. Проявляемый многими лингвистами скепсис вполне оправдан, ибо энтузиасты-любители предлагали совершенно фантастические чтения. Прогресс методики был связан с чтением стандартных текстов на монетах и берестяных грамотах, где повторялись одни и те же слова как кирилловскими буквами, так и слоговыми знаками, например, ПУЛЪ ТЪВЕРЬСЬКОЙ, ПУЛЪ ПОЛЬСЬКИ, ГОСУДАРЬ ВЬСЕЯ РУСИ, СЕ — ЛУШЕВАН и т.д., что позволило выявить основную часть славянского силлабария.
На рис. 3 показан один и тот же текст на московской монете XV века, выполненный кириллицей (слева) и руницей18 (справа); правда, руницей начертано лишнее слово СЛАВЯНЪ, которое показывается, что именно у славян была руница, тогда как у всех русских была кириллица). При сопоставлении двух надписей одинакового содержания и звукового состава определение звуков каждого знака руницы становится однозначным. В данном случае можно видеть, как выглядят слоговые знаки ГО, СУ, ДА, РЬ, ВЪ, СЕ, Я, РУ и СИ. Из других стандартных надписей можно узнать значение других слоговых знаков.
Рис. 3. Мое чтение надписи на Московской монете Здесь приведен только один пример. На самом деле мною было специально выделено порядка 20 таких примеров, где постепенно выявлялось значение от 1 до 3 знаков руницы и закреплялось уже выявленное значение других знаков. Так определилось значение примерно 40 знаков, остальные были выявлены как недостающие звенья при чтении уже вполне понятных слов.
Особенности руницы. Выяснилось, что фонетическая основа руницы весьма своеобразна. Читая одни и те же слоговые знаки на разных надписях, можно понять, как выглядела основная форма знака, и как — ее варианты. Так, знак ГО в основной форме выглядел как Г, но мог выглядеть и как 1. Для основного большинства знаков гласные А, О, У и Ъ с одной стороны, и Е, И, Ы, Я, Ю и Ь с другой стороны не различались, так как что знак Г можно было прочитать как ГА, ГО, ГУ или ГЪ, тогда как знак L имел чтения ГЕ, ГИ, ГЫ, ГЯ, ГЮ и ГЬ. Ко всему прочему, эти же знаки имели и оглушенное чтение, так что Г можно было в ряде текстов прочитать как КЪ (тогда как для КА использовался знак N, для КО — знак ­, для КУ — знак С), а L — как КЕ, КИ, КЫ, КЯ, КЮ и КЪ. Эта особенность сильно затруднила чтение. Еще больше мешает чтению обозначение любого гласного звука знаком I, который можно прочитать как угодно — А, Я, О, Е, Э, Е, Ы, И, У, Ю, Ъ, Ь. Поэтому в ряде случаев вместо слова ОЛЕГЪ писали ВОЛЕГЪ, вместо КАЕМЪСЯ — КАВЕМЪСЯ. Для различения ЧЬ и ЦЬ, обозначаемых одним знаком, вместо ЦЬ писали сочетание ТЬСЬ, например, КРИТЬСЯ для написания слова КРИЦА. Иногда опускали конечный знак I с чтением Й. Так что даже в линейном написании текста знаки руницы при ее своеобразной орфографии читаются с трудом. Но до Х века знаки руницы очень любили соединять в лигатуры от 2 до 4 знаков, где чтение напоминает разгадку ребуса.
Рис. 4. Силлабарий славянской слоговой письменности Силлабарий данной письменности я привожу на рис. 4. Из него видно, что некоторые знаки похожи на буквы латинской, греческой, германской рунической и кирилловской письменности. Полагаю, что такое сходство не случайно, а обусловлено влиянием руницы на более поздние буквенные алфавиты.
Взаимодействие руницы и кириллицы. Постепенное улучшение дешифровок позволило эпиграфистам (в данном случае мне) уверенно читать тексты из раздельных знаков и более или менее вероятно — лигатуры. Выяснилось, что в Х веке на Руси руница отошла от лигатурного начертания (которое сохранялось по традиции лишь в центре печатей), перейдя к линейному, но стала перемежаться буквами кириллицы, так что для русских надписей Х века характерно смешанное письмо. Иначе говоря, чисто кирилловских надписей Х века не существует.
В этой связи приведу пример надписи, которая на сегодня в русской археологической литературе считается древнейшей. Попытки ее чтения как чисто кирилловской не привели к удовлетворительному результату. Это — знаки на корчаге из Гнездово, где традиционно эпиграфисты читают только центральный фрагмент19.
Рис. 5. Полная надпись на корчаге из Гнездово На мой взгляд, читать следует весь массив надписей, однако большинство из них сделано руницей и потому ускользало от внимания предшествующих эпиграфистов. А кирилловская часть повторяла орфографию руничной, и потому вместо слова ГОРЪЛО начертано ГОРОЛО (для руницы РО=РЪ). Слово КАН или КАНА широко использовалось на Руси для обозначения амфоры с более широким горлом20.
Рис. 6. Мое чтение надписей на корчаге из Гнездово Написание посредством руницы и кириллицы является закономерным для некоторых этапов взаимодействия слогового и буквенного письма. На Руси мы наблюдаем картину постепенного вытеснения руницы кириллицей. Эти этапы были таковы. Для Киева получатся примерно такие даты: средина Х века — чисто слоговые надписи; конец Х века — наличие и руницы, и кириллицы в одном и том же тексте; начало XI века — исправление знаков руницы на знаки кириллицы; конец XI-начало XII века — чисто кирилловcкие надписи, но с рудиментами руницы. А первым воздействием кириллицы на руницу была утрата лигатур руницы и переход на письмо отдельными знаками руницы с превосходным начертанием самих знаков, иногда с увеличенными интервалами между ними, то есть стилизация руницы под кириллицу.
Если отвлечься от стольного Киева, где все процессы шли гораздо быстрее, картина смены одной графики письма другой на территории остальной Руси будет выглядеть так: в Х веке предпочтительна руница, хотя уже появляются кирилловские буквы (преимущественно в именах собственных), для XI века характерно смешанное письмо без какого-либо предпочтения, а также консонантный стиль, представляющий собой просто замену слоговых знаков на соответствующие согласные буквы (консонантное письмо с этой точки зрения является кирилловским по форме, но слоговым по содержанию). В XII веке кириллица доходит до самых отдаленных уголков Руси, и хотя консонантный стиль заменяется на письмо с гласными, но гласные ставятся не в соответствии с произношением, а в соответствиями с особенностями слоговой графики (колебания в написании О/Ъ, Е/Ь, ЛЕ/ЛИ). В конце XII века и в Новгороде перешли на кириллицу, однако, в отличие от Киева, тут еще помнили руницу, и социальные верхи пользовались ей как тайнописью, а низы — как традиционным начертанием. В это же время закладывается слоговое чтение отдельных букв, совпадающих в начертании со знаками руницы: С-СЕ, Л-ЛЬ или ЛИ, М-МА, Ь-РЬ и т.д., сохраняющееся по XV век (Новгород). В том же XII веке руница становица забытым письмом, а потому и тайнописью для правящей административной элиты и духовенства. Наконец, к XIII веку складывается буквенное чтение слоговых знаков. Тем самым, к концу четвертого века бытования на Руси буквенное письмо осознается населением как основное, а руница — как уже несколько чуждое, устаревшее. Однако еще в XVII веке, через три века после такой переориентации населения, на самой периферии Руси, на полярном острове Фаддея, можно встретить слоговую надпись АВЕРЬЯНА К. Так что весь период перехода от одного письма к другому представляется в виде длительного процесса, занявшего 7 веков: с Х по XII — эпоха наступления кириллицы; XIII — век осознания, что именно кириллица является основой славянской письменности на Руси, и с XIV по XVII век — эпоха вытеснения и забвения руницы. Иными словами, то, что когда-то понималось как очень быстрый переход от одной формы письма к другой, на деле оказалось многовековой историей.
Гипотеза об эталонном характере процесса. Я полагаю, что аналогичные процессы вытеснения руницы буквенными алфавитами шли в Центральной и Западной Европы у тех славянских народов, или близких к ним, которые вводили собственное буквенное письмо в I-м тысячелетии до н.э., то есть у венетов, этрусков, ретов, иллирийцев, фракийцев и т.д. Однако, для того, чтобы такое предположение подтвердить, необходимо вначале показать, 1) что руница сочеталась не только с кириллицей, но и с другими алфавитами, например, с глаголицей, латиницей, греческим письмом и 2) что у перечисленных этносов использовалась руница и, если возможно, продемонстрировать одновременное использование руницы и одного из видов местного письма I тысячелетия до н.э.
Руница и глаголица. В этой надписи из архива В.В. Суслова, относящейся к храму Софии Новгородской21, эпиграфист А.А. Медынцева читает ВОЯТА в верхней строке и САИЧ(?) в нижней22. На мой взгляд, в этой двухстрочной надписи присутствуют знаки руницы и буквы кириллицы и глаголицы. Слева вверху начертана глаголическая буква А, а чуть правее, прильнув к ножке «грибка» слева, находится С. Затем читается горизонтальная линия как И руницы, потом «грибок» как буква С глаголлицы, далее — прилепившийся к ножке «грибка» справа знак руницы ВИ, а чуть ниже — ЧЬ. Правее расположена лигатура из знаков руницы ВО и ЛЪ, ниже которых — буква кириллицы ПСИ; еще правее — лигатура из ЮСА МАЛОГО и знака КЪ руницы.
Рис. 7. Граффито из Софии Новгородской и мое чтение надписи Собрав все чтения, получим текст АС, ИСАВИЧ-ВОЯКЪ ПСАЛЪ ТУТЬ. ВОТЪ АЗ, САИЧ,то есть Я, ИСАИЧ-ВОЯКА ПИСАЛ ТУТ. ВОТ Я, САИЧ. Надпись-ребус от нечего делать во время церковной службы; скорее всего от чужого имени, Исаича, писал опять какой-нибудь писарь, возможно — КОСТЯ, который оставил граффито с одним знаком руницы в глаголице, поскольку слово ТУТЬ написано почти так же как и в его граффито, и поскольку опять надпись выполнена тремя шрифтами — кириллицей, глаголицей и руницей. Первый раз в слове ИСАИЧ пропущена буква А, а вместо второго И начертано ВИ, второй раз в слове ИСАИЧ пропущена первая буква И; но тут, вероятно, отражено подлинное произношение отчества, САИЧ. Отчество вместо имени и именование ВОЯКОЙ, а не ВОИНОМ призвано создавать комический эффект. Вероятно, один писарь создал такой вот «дружеский шарж» на другого писаря, который был в состоянии разгадать этот ребус.
Рис. 8. Мое чтение граффито из Юрьева монастыря Новгорода В Георгиевском соборе Юрьева монастыря Новгорода найдено граффито XII века 23, которое читается первоиздателем как А СЕ СОЗОНЕ Y Л(Ъ), А СЕ... ИСЛО [ там же]. Я читаю АСЕ, СОЗОНТЕ, ПСЛ, АСЕ СЪДИИ СЛО(ВО), то естьЯ, СОЗОНТЬ, ПИСАЛ, Я СОДЕЯЛ СЛОВО. Созонт, видимо, тоже писарь. Слоговым знаком обозначен слог ДИ в слове СЪДИИ, глаголицей — слово СЛОВО. Текст, видимо, начертан тремя системами письма сознательно, ибо Созонт «вначале создал слово», как Бог-отец. Полагаю, что именно поэтому надпись шуточная.
Подобных надписей найдено немного, и их авторами являлись писцы, то есть профессионалы, которые должны были переписывать тексты из глаголицы в кириллицу. А вообще-то на Руси глаголица распространения не имела.
Надписи руницей, латиницей и греческим письмом. Надписей с соединением руницы и латиницы имелось достаточно много на территории Германии после изобретения книгопечатания, причем руница была вписана в карты и рисунки, подписанные латиницей, в виде малозначащих украшений, например, гребешков волн на море или облаков на небе. Такими, например, были надписи руницей на карте святого Евсевия, такими были и надписи на портуланах XVI века. В принципе найти одновременное применение латиницы и руницы несложно, но мне хотелось бы привести примеры из области обитания венетов. Поэтому качестве примера я хочу привести образец античного текста, который был обнаружен в римской крепости Дура-Европос на берегу реки Евфрат в Месопотамии, в том месте, где проходила римская оборонительная линии. Внутри крепости находился храм Митры; как известно, римляне заимствовали митраизм из Персии, а здесь, на территории Вавилонии (нынешней Сирии и Ирака), влияние митраизма было особенно сильным, ибо Персия (нынешний Иран) оказывалась соседней страной. Одним из посвятителей (ктиторов), заказавшим изображение Митры, был командир римских лучников по имени Яриболь. Уже это имя можно считать вполне славянским, поскольку состоит из двух славянских корней, ЯР и БОЛЬ; оба они входят в такие широко известные славянские имена, как Ярослав и Болеслав. Соединительная гласная тоже славянская. Правда, до сих пор такое имя нам не встречалось; тем интереснее было с ним познакомиться. То, что среди римских легионеров находились и славяне — факт, достаточно широко известный историкам.
Крепость, окруженная сирийскими песками, была захвачена римлянами в 165 году н.э., а в 256 году отвоевана персами. Следовательно, надпись была сделана в промежутке между этими датами, скорее всего, в начале третьего века.
Текст нанесен на рельеф Митры, видимо, процарапан; такое могло быть либо с одобрения заказчика, либо, что более вероятно, по его прямому поручению или даже им самим. Поскольку имя посвятителя известно, мы имеем все основания назвать рассматриваемый текст «надписью Яриболя», хотя степень его участия в ней пока остается дискуссионной. Исследователь Амброзич, словенец, проживающий в Канаде и собирающий и комментирующий венетские надписи, посчитал ее венетской, ибо провинция Венеция входила в состав Римской империи. Сам текст таков, рис. 924.
Рис. 9. Венетская надпись из римской крепости Дура-Европас Для того, чтобы судить об этнической принадлежности автора этих строк, необходимо их прочитать и проанализировать полученный результат; вполне возможно, что Яриболь (которого мы пока считаем автором) действительно был венетом. Эпиграфический осмотр показывает, что в надписи содержатся буквы греческого и латинского алфавита, а также славянские слоговые знаки. Славянское слоговое письмо я достаточно подробно исследовал в монографиях25-26, так что здесь не буду повторяться; скажу лишь, что прежде всего на Руси, а также во многих других славянских странах оно использовалось задолго до кириллицы, а позже параллельно с кириллицей, как в официальном употреблении (его знаки встречаются на многих русских монетах Тверского, Суздальского, Рязанского и Московского княжеств), так и в личных записях средневековых славян. Правда, слоговое письмо менее точно передавало знаки славянской речи, чем письмо буквенное; например, знак ДИ можно было прочитать и ДЕ, и ДЫ, и даже ДЬ; поэтому анализируемый отрывок, исполненный смешанным греко-латино-славянским письмом для нас очень ценен: он позволяет воспроизвести славянскую речь III в.н.э.
Эпиграфисты уже пытались прочитать этот текст; в качестве примера привожу чтение и перевод Антонина Амброзича:: 34....DI MI HRANET TO JESEN } ENO H JO ZDRAJE JA JE, I RASJA RIBOLEUJC /.. AT JE (?) GOSTOJEDOT ON JE TOJI DE I TE ROJ (VAR) J! «... Можешь спасти мне жену в случае, если она здорова и маленький рыболов растет... АТ ЙЕ — (пища гостей) твоя. Могут небеса также защитить тебя!»27. Текст скорее всего является молитвой, но в таком случае он выглядит очень несуразным. Прежде всего бросается в глаза то, что молящий не просит бога, а позволяет ему спасти жену, как если бы молящий был выше бога. К тому же идея спасения является чисто христианской, в славянском тексте употреблено слово хранить, что подразумевает сохранение тела, но не спасение души. Далее, неясно, зачем нужно сохранить жену, «если она здорова ». Это если непонятно. Выходит, что если жена нездорова, то ее и сохранять не нужно? Кто такой «маленький рыболов»? Ребенок Яриболя? Но почему «рыболов»? Детей могут называть по их увлечениям в частной беседе, но вряд ли будут упоминать таким образом в молитвах. Совсем неясен и пассаж относительно пищи: неужели Яриболь осмелился предложить богу пищу, оставшуюся после гостей, или даже нетронутую ими, но специально для них приготовленную? Угощать бога по остаточному принципу? Такого себе истинно верующий позволить не мог. Ну и совсем непонятно выражение «Могут небеса также защитить тебя». Тут уже видно разрешение со стороны Яриболя, адресованное небесам, чтобы они защитили бога. Вряд ли бог нуждается в защите, и вряд ли Яриболь в состоянии разрешить небесам что-то предпринимать. Просто перед нами — не законченный перевод, а, так сказать, полуфабрикат эпиграфиста. Амброзич смог найти венетский текст, что в данном случае является очень сложным по затратам времени делом, уже за это мы должны быть ему благодарны. Затем он попытался его разложить на слова и протранскрибировать, что является первичной обработкой текста — и это тоже достойно нашей признательности. Наконец, он дал перевод получившегося результата, который позволил нам определить его жанр и примерный смысл. Вероятно, большего при первом чтении сделать нельзя.
Я нахожусь в более выгодной позиции: передо мной лежит уже сделанная заготовка, а я сам имею некоторый опыт эпиграфической работы и, в частности, читаю слоговые знаки (о которых Амброзич в данном случае даже не подозревает). Кроме того, у меня есть некоторые сведения из славянской мифологии, которые, как увидим позже, весьма пригодятся. Поэтому, нисколько не умаляя сделанного моим предшественником, я понимаю, что должен пройти еще значительный путь, чтобы прояснить смысл данного памятника. Хотя, разумеется, не могу гарантировать, что пройду этот путь до конца, ибо позже всегда оказывается, что можно добавить что-то еще и улучшить понимание текста.
Сначала надо устранить очевидные недостатки, к которым относятся непрочитанные места. Прежде всего к ним относится начало нижней строки, где явно видно начертание ТНА, хотя исследователь читает АТ и не может перевести, просто воспроизводя им же придуманное слово вместе со следующим слогом как АТ ЙЕ в переводе. Что такое АТ ЙЕ, остается только гадать. На мой взгляд, если приглядеться к верхней строке, можно заметить, что первый слог ДЕ начертан несколько ниже соседнего, как бы в последний момент, чем нарушается почти идеальная вертикальная линия начала двух строк. Тем самым, можно считать этот слог начертанным между строк, а это означает вставку — в нижнюю строку. Тогда можно прочитать слово, состоящее из вставки ДЕ и непонятного слога ТЕА (греческая буква эта, Н, означает Е), что вместе дает ДЕТЕА — в первом приближении детей. Однако, как мы увидим позже, эту вставку уместнее сделать в первую строку. Так мы устранили первую неясность.
Но за ТЕА следует слог ЙЕ, который можно соединить с последующим слогом ГО, что образует слово ЙЕГО, то есть его. Это тоже славянское слово, исчерпывающее неясное чтение АТ ЙЕ. Тем самым устранена и эта неясность. Правда, тогда исчезает прочитанное Амброзичем слово ГОСТОЕТОТ, пища гостей. Но существует ли такое слово в тексте, или его изобрел эпиграфист? Я склоняюсь ко второму предположению. Вместо первой части, слова ГОСТО, я читаю слово СТО, но подозреваю, что оно означает не числительное сто, а аббревиатуру слова святой, а именно С(ВЯ)ТО(Й). В таком случае это предположение надо подтвердить, и прежде всего, согласованием со следующим словом. — За словом СТО следует очень интересный знак, отдаленно напоминающий восьмерку, но с разрывами и угловатую. Поэтому принять его за знак 8 со звуковым значением Х нельзя. На мой взгляд, тут мы имеем лигатуру двух знаков: слогового ЖИ (F, но развернутого зеркально), и слогового ВО/ВА (в виде V). Обычно знаками FV обозначается у славян богиня Жива. В данном случае за ними следуют латинские буквы ОТ, что образует прекрасное славянское слово ЖИВОТ со значением жизнь. Таким образом, таинственный ГОСТОЕТОТ как поручик Киже исчезает, превращаясь в ЙЕГО С(ВЯ)ТО(Й) ЖИВОТ — его святую жизнь. Слово святой как нельзя лучше согласуется со словом живот — и грамматически, и по смыслу.
Тем самым Яриболь вовсе не предлагает богу пищу гостей, ГОСТОЕТОТ, в качестве жертвы, а молится за чью-то святую жизнь. Так устраняется еще одна трудность в понимании.
Следующая проблема связана с предпоследним и последним словом, где Амброзич читает (VAR) J. Помещение слова в скобки означает, что оно добавлено эпиграфистом; и действительно, на этом месте мы находим лишь две вертикальный палочки. Вроде бы следовало бы их прочитать вместе с последней буквой как IIY, но эпиграфист этого не делает. Почему? Да потому, что получается сущая бессмыслица. Вот он и придумывает свое слово ВАР, которое переводит как защитит, а Й — как итак (в перевод не включено, но дано в примечании). На самом деле тут мы имеем дело со слоговым знаком ДИ/ДЫ, так что все слово читается как ДЫЙ, название славянского бога, которому и адресовано все послание. Кстати, с имени этого бога молитва и начинается (если отбросить вставку). Правда, написано ДЫ, а не ДЫЙ; однако в практике слогового письма окончание Й часто не пишется. Имя ДЫЙ не имеет ничего общего с придуманным Амброзичем словечком ДИ в смысле так что или может. Тем самым снимается наше возражение насчет того, что якобы Яриболь что-то разрешает богу. На самом деле речь идет об обращении к ДЫЮ во время молитвы. Второй раз слово могут употреблено в последнем предложении; в славянском тексте ему соответствует уже не ДИ, а ДЕ. На мой взгляд, полным словом, выделенным пробелами, является слово ДЕЙТЕ, что можно понять как дети. Тем самым никакого разрешения богу Яриболь не дает, это лишь неточная интерпретация эпиграфиста.
Рис. 10. Мое чтение надписи из римской крепости Есть еще две неточности. Вместо ХРАНЕТ ТО я читаю ХРАНЕ ПО, а вместо И РАСИА я читаю И ВАСИА, как и написано в тексте. Наконец, знаки, написанные в конце текста ниже двух строк я принимаю за слоговые и читаю БЕДЬНОЙ. В результате получается достаточно отличающееся от Амброзича чтение, рис. 10.
Полный текст получился таким: ДЕТЕА, ДЫЙ, МИ ХРАНЕ, ПО ЕСЕНЬ, ЖЕНО, ХЬЕ ЗДРАЕЯЕ, И ВАСЬ ЯРИБОЛЕУЦ, И ЙЕГО С(ВЯ)ТО(Й) ЖИВОТ, ОНЕ ТОЙИ ДЕЙТЕ, РО(ДО)Й ДЫЙ! БЕДЬНОЙ. — На мой взгляд, надпись весьма прозрачна для русского глаза, и ее можно понять так: ДЕТЕЙ, ДЫЙ, МНЕ ХРАНИ ПО ОСЕНЬ, ЖЕНУ И ЕЕ ЗДРАВИЕ, И ВАСЮ ЯРБОЛЬЦА, И ЕГО СВЯТУЮ ЖИЗНЬ! ОНИ ТВОИ ДЕТИ, РОДНОЙ ДЫЙ! — БЕДНЫЙ.
По сравнению с современным русским, да и со старославянским языком тут заметен ряд отличий. Так, у слова ДЕТИ более древняя форма оказывается ДЕЙТЕ с окончанием Е (как в случае ПОЛЯНЕ, КИЕВЛЯНЕ СЛАВЯНЕ); она же является именительным падежом множественного числа. Винительный падеж должен быть ДЕЙТЕА, однако Й в середнине слова в этом косвенном падеже уже выпал, поэтому мы видим написание ДЕТЕА. Далее, в слове ДЫЙ, звательный падеж (видимо, форма ДЫЮ) не употреблен. Слово МИ в смысле МЕНЯ известна в старославянском. Слово ХРАНЕ должно быть написано через И, так что здесь видна описка Яриболя. В выражении ПО ЕСЕНЬ после буквы Н поставлен небольшой вертикальный штрих вверху, что указывает на мягкое произношение Н как НЬ. Слово ЖЕНО является винительным падежом от слова ЖЕНА; в старославянском на этом месте стоял ЮС БОЛЬШОЙ, который являлся звуком О с носовым оттенком. Начертание ХЬЕ могло означать ЙЕЙО с очень большим придыханием после первого звука Й. Слово ЗДРАЕЯЕ правильно написано через С, но имеет лишнюю букву Е, начертанную по ошибке; должно быть СДРАЙАЙЕ, что означает здравие. В форме ВАСЬ ЯРИБОЛЕУЦ сделана попытка показать мягкий звук С в слове Вася, поместив за ним ЯРИ. В слове со значением сын Яриболя указана другая форма, ЯРИБОЛЕЦ или, точнее, ЯРИБОЛЕЕЦ, где сочетание ЕЕ стало звучать как ЕУ или, вероятнее, как Е?. Слово ОНЕ вместо ОНИ обычно у славян применялось для лиц жнского или обоего пола, тогда как ОНИ только для мужчин. Начертание ТОИ вместо ТВОИ показывает более древнюю форму этого слова. Наконец, начертание БЕДЬНОЙ вместо БЕДНЫЙ тоже архаичнее и предполагает ударение на последнем слоге. Тем самым, мы имеем фразу на славянском языке, который примерно на 700 лет старше «старославянского». Слова в нем длиннее и ближе к русскому языку, чем на других представленных Амброзичем образцах венетского, что дает мне основание сомневаться в его венетском происхождениии и больше напоминает южнославянский.
По содержанию данный текст представляет собой молитву славянскому богу Дыю, начертанному на лике Митры. Очевидно, что в это время Дый в славянском пантеоне занимал такое же важное место, как Митра в своем. Правда, митраизм монотеистичен. Сопоставление Дыя с Митрой показывает, что, возможно, Дый в качестве главного бога по своему престижу далеко опережал других богов, даже Перуна и Велеса. Многие исследователи подозревали, что при внешней политеистичности славянской мифологии, она в своей основе монотеистична. Однако все их утверждения были голословны, поскольку прямых доказательств не было. Теперь они появились.
С точки зрения славянской эпиграфики данная надпись необычайна важна, ибо показывает, как славяне могли обходиться и без национального алфавита, опираясь лишь на греческие и латинские буквы, а также на традиционную руницу.
Надпись на монете из музея Любляны. Следующая надпись происходит из Словении. Иван Томашич28опубликовал изображение монеты III века до н.э., хранящуюся в Народном музее Словении в Любляне с подписью: « Сребреник Норика 3-го века до Р.Х., найденный в Мосту на реке Сочи, который повествует о связях между жителями Норика и посочскими венетами». При этом о каких-либо надписях на монете не сообщается.
Рис.11. Прорись монеты из Народного музея Словении Общий анализ памятника. Облик всадника монеты, рис.11, потрясает до глубины души. Изображен рыцарь в латах; на голове — шлем с забралом и очень пышным плюмажем, на ногах — металлический сапог; возможно, что некоторые латы покрывают и коня. Такой доспех появился в Европе примерно 16 веков спустя. Еще более поражает наличие надписей руницей, которые, как обычно, на первый взгляд незаметны.
Чтение надписей. Надписей на монете тоже необычно много, рис. 12. Прежде всего, на теле лошади читается название монеты, СЬРЕБЪРЕНЪКЪ, то есть СРЕБРЕНИК. Забрало и верхняя часть шлема образуют слово ВОЙ, то есть ВОИН. Туловище всадника и его левая рука, а также основание хвоста лошади читаются как слово РУСЬ. Наконец, плюмаж шлема и правая рука с гривой образуют слово СЬЛАВАНЕ, то есть СЛАВЯНЕ. Таковы наиболее крупные надписи.
Надписи помельче образуют верхнюю часть головы лошади, переходящие в гриву, где читается слово СЬЛОВЕНЬЦЫ, то есть СЛОВЕНЦЫ. Морда лошади читается РУНЕ, то есть НАДПИСИ. Верх головы и грива образуют слово МАКЪШЬ, то есть МАКОШЬ. Крест под ногой всадника, сама нога всадника и верхняя часть ноги лошади образуют слово ПЕРУНЪ, то есть ПЕРУН. Низ хвоста лошади читается как ЖИВА. Нижняя часть задней ноги лошади, продвинутой вперед, а также пенек под ней, читаются ЛИКЪ, то есть ЛИК. Между задними ногами лошади читается слово НОРИКЪ, то есть НОРИК. Наконец, нижняя часть передних ног лошади и верхняя часть ее задних ног слагаются в слово СЬЛОВЕНЬЦЫ, то есть СЛОВЕНЦЫ.
Рис. 12. Мое чтение надписей на монете Таково выявление основных надписей, начертанных знаками средней величины.
Рис. 13. Мое чтение микронадписей у нижней ноги лошади, выброшенной вперед Чтение микронадписей. Раньше меня бы вполне удовлетворило бы чтение макроскопических текстов, однако после того, как я понял, что в средние века и даже в античности ухитрялись наносить крошечные, меньше миллиметра, знаки. Поэтому я рассматриваю и весьма мелкие детали. Кроме того, я применяю обращение цветов, то есть белые на темном фоне надписи делаю темными на светлом фоне. Прежде всего, речь идет о выброшенной вперед задней ноге, перед которой имеются очень мелкие знаки. Я разворачиваю изображение на 900влево, и читаю сначала слово МОНЕТА, а затем, на продолжении, столбец, который читается ТЪРЬСЬТА, то есть ТРСТА, нынешний ТРИЕСТ. Таким образом, в современной орфографии, написано МОНЕТА ТРИЕСТА. Так обозначено место чеканки.
Еще часть надписей размещена между отставшей передней ногой лошади и ногой всадника. Здесь читается РУНЕ СЬЛАВАНЪ, то есть НАДПИСИ СЛАВЯН. А на плюмаже скорее угадывается, чем читается надпись СЬЛАВАН

Написать отзыв

Примечание: HTML разметка не поддерживается! Используйте обычный текст.
    Плохо           Хорошо
  • 3000

Полицейская дивизия СС (SS-Polizeidivision).



Информация
В связи с федеральным законом о Запрете Нацистской символики, предлагаемые предметы на Нашем сайте с символикой Третьего Рейха не предназначены для пропаганды идей нацизма. Элементы военной формы, головные уборы, нашивки, знамена, кольца могут использоваться только в научно-исторических целях, для коллекционирования, реконструкции, в художественных постановках. Ввиду этого к пропаганде идей нацизма и различных форм его проявления предметы, выставленные в интернет-каталоге АНТИК 1941, не имеют отношения!!! Это или исторические раритеты до 1953 года, которые являются культурно-историческими ценностями или реконструкция униформы, знаков и снаряжения , которые не выставляются в открытом виде в свободной продаже и не являются пропагандой нацистской атрибутики в понимании статьи 20.3 Кодекса об административных правонарушениях и закона «Об увековечении победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов». Реализация возможна только в качестве исторической бутафории в закрытой упаковке без права демонстрации элементов…