СИНЯВИНСКАЯ наступательная операция (август-сентябрь 1942 г.)

Почему закончилась катастрофой попытка прорыва блокады Ленинграда в августе-сентябре 1942 г.

СИНЯВИНСКАЯ наступательная операция (август-сентябрь 1942 г.) относится к числу тех немногих действий оперативного характера Великой Отечественной войны, о которых оставили свои воспоминания как командовавший советскими войсками на этом участке советско-германского фронта Маршал Советского Союза (в 1942 г. - генерал армии) Кирилл Мерецков, так и руководивший здесь соединениями вермахта генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн. Однако при сравнительном анализе мемуаров обоих полководцев плюс внимательном прочтении советской 12-томной "Истории Второй мировой войны" и первого издания 8-томной Советской военной энциклопедии в оценке описываемых событий обнаруживаются весьма существенные расхождения. Остановимся лишь на некоторых из них.  РАЗНЫЕ ОПЕРАЦИИ?  Беглый взгляд на германскую и советскую карты Синявинской операции позволяет сделать вывод, что речь идет чуть ли не о разных сражениях южнее Ладожского озера, настолько велика разница в графическом отображении этапов сражения. Германская карта свидетельствует о разгроме 8-й общевойсковой, 2-й ударной армий 4-го и 6-го гвардейских стрелковых корпусов. Карта же и описание Синявинской операции, представленные в "Истории Второй мировой войны", говорят о том, что это была всего лишь неудача, причем даже не очень чувствительная. Более того, общий итог боевых действий расценивается как в целом положительный - сорвана попытка штурма Ленинграда. Тем не менее по некоторым фразам в советских официальных источниках можно судить о том, насколько тяжело развивалась и как в целом печально для советских войск закончилась Синявинская операция, или, согласно немецкой историографии, "сражение южнее Ладожского озера".  В чем единодушно сходятся Кирилл Мерецков и Эрих фон Манштейн, так это в оценке местности.  Мерецков: "Я редко встречал местность, менее удобную для наступления. У меня навсегда остались в памяти бескрайние лесные дали, болотистые топи, залитые водою торфяные поля и разбитые дороги. Трудной борьбе с противником сопутствовала не менее трудная борьба с природой. Чтобы воевать и жить, войска вынуждены были строить вместо траншей дерево-земляные заборы, вместо стрелковых окопов - насыпные открытые площадки, на протяжении многих километров прокладывать бревенчатые настилы и гати и сооружать для артиллерии и минометов деревянные платформы... Обширные торфоразработки, протянувшиеся от побережья Ладоги до селения Синявино, а к югу от Синявино сплошные леса с большими участками болот, труднопроходимых даже для пехоты, резко стесняли маневр войск и создавали больше выгод для обороняющейся стороны. Почти единственным сухим местом на этом направлении были Синявинские высоты, которые на 10-15 метров возвышались над окружающей плоской равниной. Естественно, именно они стали ключевой позицией на пути наступления наших войск, тем более что с них противник имел круговой обзор на несколько километров. В течение одиннадцати месяцев хозяйничавшие здесь немецкие войска все сделали для того, чтобы шлиссельбургско-синявинский выступ был неприступным".  Манштейн в отличие от Мерецкова чрезвычайно лаконичен: "...мы никогда не организовали бы прорыва на такой местности". 

 Местом прорыва блокады Ленинграда в августе 1942 г. был избран так называемый шлиссельбургско-синявинский выступ, образовавшийся в результате выхода немецких войск к южному побережью Ладожского озера в сентябре 1941 г. Волховский и Ленинградский фронты, отмечал Кирилл Мерецков, в августе 1942 г. разделяло лишь 16-километровое пространство, занятое и укрепленное противником. Казалось, достаточно одного сильного удара - и блокада второй столицы будет снята. Эти соображения и легли в основу замысла Синявинской фронтовой наступательной операции.  Утром 27 августа 1942 г. после двухчасовой артиллерийской подготовки, завершившейся, как обычно, залпом гвардейских минометов, соединения 8-й армии генерала Филиппа Старикова перешли в наступление. Советским войскам на этом участке фронта противостояли 223-я и 227-я германские пехотные дивизии 26-го армейского корпуса. Большой объем подготовительных мероприятий обеспечил первоначальный успех операции. Несколько десятков артиллерийских полков Волховского фронта сокрушили фортификационные сооружения немцев. На направлении главного удара сходу была форсирована река Черная. 366-й германский пехотный полк удалось отрезать от основных сил 227-й дивизии. В полосе ее обороны советские части взяли поселок # 8.  К исходу второго дня наступления соединения 8-й армии подошли к поселку и железнодорожной станции Синявино. Однако на третий день продвижение вперед замедлилось. Первый эшелон прорвал вражескую оборону на фронте в пять километров и углубился в боевые порядки противника на расстояние до семи километров. Но на этом инерция, приданная наступающей пехоте мощной артиллерийской подготовкой, закончилась. На пятые сутки возможности первого эшелона истощились. Этот момент командование фронтом сочло подходящим для ввода в сражение второго эшелона - 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Требовалось срочно передислоцировать в боевые порядки наступающей пехоты и артиллерию, особенно крупных калибров. Однако, как свидетельствует Мерецков, "развертывание... проходило в трудных условиях. Бойцы преодолевали обширные Синявинские болота, в ходе боя прокладывали дороги и одновременно отражали атаки противника. Ввод корпуса в сражение не был должным образом обеспечен артиллерийским огнем и авиацией... Непорядки допускались и в вопросах управления, которое то и дело нарушалось".  Немцы, осознав возможные последствия мощного удара советских войск, который мог завершиться прорывом блокады Ленинграда, начали срочно перебрасывать на угрожаемые участки фронта подкрепления. Уже 29 августа западнее Келколово появились подразделения 170-й пехотной дивизии, только что прибывшие из Крыма. На станции Мга срочно разгружались 24-я и 132-я пехотные дивизии 30-го армейского корпуса. Это была своего рода немецкая гвардия: части, недавно штурмом взявшие Севастополь, отличались исключительно высоким боевым духом, слаженностью и умением воевать.

Окруженный 366-м пехотным полком. 4 сентября Манштейн, только что прибывший под Ленинград, получил приказ Гитлера взять на себя командование этим участком фронта и восстановить положение. Фюрер был весьма обеспокоен обстановкой, складывающейся в полосе обороны 18-й германской армии группы армий "Север". Уже на следующий день на ходе развития событий в районе Синявино сказалась высокая оперативно-тактическая подготовка нового немецкого командующего и его умение руководить войсками в сложной обстановке - немцы добились крупного тактического успеха, окружив и уничтожив головную часть вбитого в их оборону клина советских войск.  В этой обстановке военный совет Волховского фронта решил ввести в бой третий эшелон - 6-й гвардейский стрелковый корпус и 2-ю ударную армию. Одновременно 8 сентября в районе Невской Дубровки и деревни Анненское встречный удар силами до восьми стрелковых дивизий нанесла Невская оперативная группа Ленинградского фронта. Форсирование Невы - полноводной реки с быстрым течением - разворачивалось необычайно трудно. Вскоре наступающие дивизии лишились почти всех переправочных средств. Подразделения, которым все же удавалось пересечь Неву, как правило, сбрасывались противником в воду. Тем не менее в районе деревни Анненское благодаря героизму наступающих войск был захвачен крошечный плацдарм в 1 км по фронту и 300 м глубиной. Несколько более удачными были действия войск Ленфронта в районе Невской Дубровки, где удалось вернуть ранее утраченный в ходе весеннего ледохода 1942 г. "окаянный Невский пятачок". Однако 29 сентября немцам все же удалось сбросить советские войска в Неву в районе Анненское. Небольшой плацдарм в районе Невской Дубровки путем неимоверных усилий воинам-ленинградцам удалось отстоять.  Между тем на Волховском фронте вторые эшелоны и 2-я ударная армия вводились в бой по частям и с запозданием. Это затянуло развитие операции, а противник получил возможность усилить свои войска. Все советские атаки, сила которых с каждым днем становилась все слабее и слабее, были отражены. Немцы, завершив перегруппировку прибывших дивизий, 21 сентября начали контрнаступление с самыми решительными целями. Удары наносились с севера и юга, чтобы отрезать вклинившиеся войска Волховского фронта прямо у основания клина, а затем рассечь и уничтожить окруженные группировки советских войск по частям.  22 сентября 132-я германская пехотная дивизия взяла штурмом деревню Тортолово. 23 сентября во многом благодаря хорошо организованной авиационной поддержке части 26-го армейского корпуса ворвались в северо-западную часть Гайтолово, а полки 24-й пд в эти дни достигли местности 1 км южнее Гайтолово. 25 сентября южная группа немецких войск врывается в Гайтолово и устанавливает связь с частями 26-го ак, тем самым советские 4-й и 6-й гвардейские корпуса, 2-я уд. А и 8-я А окончательно отрезаются от основных сил Волховского фронта. В последующие дни немцами были успешно отражены сильные атаки войск Кирилла Мерецкова с востока, имевшие целью деблокировать окруженные советские части. Одновременно немцы приступили к ликвидации окруженных советских частей.  Слово Эриху фон Манштейну: "...всякая попытка с немецкой стороны покончить с противником атаками пехоты повела бы к огромным человеческим жертвам. В связи с этим штаб армии подтянул... мощную артиллерию, которая начала вести по котлу непрерывный огонь, дополнявшийся все новыми воздушными атаками. Благодаря этому огню лесной район в несколько дней был превращен в поле, изрытое воронками, на котором виднелись лишь остатки стволов когда-то гордых деревьев-великанов". Свидетельствует Кирилл Мерецков: ".

В районе вклинения непрерывно рвались снаряды и мины. Горели леса и болота, земля застилалась густым едким дымом. За несколько дней этой невероятной по своей силе артиллерийско-минометной и авиационной дуэли весь участок был превращен в изрытое воронками поле, на котором виднелись одни обгорелые пни".  30 сентября окруженные советские части предпринимают последнюю попытку прорвать окружение. После отражения этих атак немцы окончательно сжимают клещи и соединяются на берегах реки Черная. Тем не менее отдельные группы советских войск все еще держатся в труднодоступной болотистой местности. До 2 октября эта территория немцами прочесывается, и остаточные группы подразделений Волховского фронта окончательно ликвидируются. Попытки выручить своих окруженцев советской стороной предпринимались вплоть до 1 октября, однако все они закончились безуспешно. 15 октября после сильной артподготовки части 227-й пд отбрасывают части 8-й армии на позиции, которые они занимали до начала Синявинской операции. На этом "сражение южнее Ладожского озера" завершилось.  Собственные потери в личном составе в ходе его штаб группы армий "Север" оценивал как тяжелые.

С 28 августа по 30 сентября 1942 г. они составили: 671 офицер и 25 265 унтер-офицеров и рядовых. Из этого числа 172 офицера и 4721 солдат были убиты. Наиболее значительный урон понесли штурмовые подразделения пехоты и военно-инженерные части.  По данным штаба Волховского фронта, безвозвратные потери его войск составили 40 085, а санитарные потери - 73 589 красноармейцев и командиров, всего - 113 674 человека. И это без учета весьма чувствительного урона, понесенного Ленинградским фронтом в ходе форсирования Невы и захвата плацдармов в районе Дубровки и Анненского.

Местность на Волховском болотисто-лесистая, были там места, куда столетиями не ступала нога человека, грибов и ягод тонны, потом я прочитал: немцы называли эти места «волховскими джунглями», люди и техника по настоящему в болотах тонули.

Печки мы растапливали артиллерийским порохом, длинным, как макароны, в землянках круглый год стояла вода, щели от бомб не выроешь, боеприпасы тоже не закопаешь, орудия, особенно тяжелые, устанавливались только на бревенчатых срубах, после нескольких выстрелов пушка проседала. Снаряды из-за топкого грунта частенько не взрывались – головная боль пиротехников с обеих сторон. Вообще, опытный пиротехник по разрыву снаряда определял калибр и тип боеприпаса. Дорог практически не было, только построенные с неимоверным трудом гати. Я очень высоко ценю своих фронтовых товарищей – армейских шоферов, иногда всё зависело только от них. Опытный водитель мгновенно укрывал машину при налете авиации. Кстати, любимая моя песня о войне – «Эх дороги». Впоследствии все волховские «болотосидельцы», я думаю и немцы тоже, от сырости остались без зубов.        В январе 1942 г. наша 59 армия, совместно со 2-й ударной, форсировав по льду реку Волхов, прорвала оборону противника в районе посёлка Мясной Бор. Это началась катастрофическая для фронта Любаньская операция. 2-я армия продолжила наступление, а нашей 59-й была поставлена задача держать «горловину» прорыва в основном артиллерией, что толком не получалось, мала была материальная база, а главное не было умения. Эти операции в середине и, особенно в конце войны, у тех же людей получались прекрасно. Видел я, как в прорыв был введён 13-й кавалерийский корпус Гусева, был мороз, лошади все в инее, а у солдат обморожены носы. Эти тысячи конников впоследствии будут окружены и рассеяны, но кони все же сослужат добрую службу, пойдут в пищу, мне и самому в окружении приходилось пробовать конину.   

    Я развернул свою оперативную группу (подсклад), согласно приказа, в пойме реки, для маскировки под защитой деревьев, а ночью неожиданно Волхов разлился – половодье, мои боеприпасы оказались на острове. Пришлось 7 суток в ледяной воде с бойцами перетаскивать семидесятикилограммовые ящики со снарядами на возвышенное место. Всё это происходило под бомбежкой и артобстрелом.  

   Слышал, как немцы кричали по репродукторам: «Русс, Волхов – буль, буль!». Впрочем, и наша пропаганда так же предлагала сдаваться, хотя все понимали, что с плацдарма надо отступать. Вскоре артсклад опять вернули в 59 армию и мы заняли позиции в районе поселка Спасская Полисть.    

Какие только реки не попадались мне впоследствии за войну: и крупные – Висла, Одер, Нейсе, многие маленькие, но все они не могут заслонить то, что происходило на затерянных в лесах, дымно-горящих болотистых берегах Волхова. Непрерывно идущая безнаказанная бомбежка переправ, артобстрел, скопление машин с боеприпасами, техники, толпы окровавленных раненых, ждущих переправы, маршевые части идущие на пополнение и плывущие по течению трупы солдат, в основном наших. Мне не надо смотреть на карту этого района: на всю жизнь запомнились безвестные поселки – Мясной Бор, Спасская Полисть, Селищенский поселок, Большая и Малая Вишера.

Написать отзыв

Примечание: HTML разметка не поддерживается! Используйте обычный текст.
    Плохо           Хорошо

Рекомендуемые товары


Схожие по цене